Джан Макдэниел - Подарок

— Спасибо, — сказала она и, ни на кого не глядя, вышла из кафетерия.

В дверь позвонили, и Селина пошла открывать.

— Саймон, — проговорила она, впуская его в дом.

Он сразу же понял, что новости плохи. Глаза у Селины были на мокром месте. По всему видно, что она только что плакала.

— А где Ярдли? — спросил он. — Я был в больнице, но там ее нет.

— Она решила немного прогуляться. Сказала, что хочет заехать куда-нибудь и чего-нибудь выпить.

— Стоило ли ей садиться за руль?

— Вероятно, не стоило, но мы не могли отговорить ее. Слушайте, Саймон, вы чертовски плохо выглядите.

— Спасибо за комплимент. А как вы себя чувствуете?

— Со мной все в порядке. Пройдемте в кабинет.

Он колебался.

— Там никого нет, — сказала она, поняв причину его замешательства. — Мими осталась в больнице, обсудить, где Ярдли может получить наилучшее лечение. Доктора считают, что необходимо хирургическое вмешательство, поскольку без этого нельзя определить, злокачественна опухоль или нет. Так что Мими сейчас заботит только одно — она не хочет упустить ни единой возможности помочь Ярдли.

Вдруг Селина как-то странно всхлипнула и, откинув голову назад, уставилась в потолок. Потом голова ее упала, и она прошептала:

— Боже мой, не могу поверить, что это случилось.

Саймон достал из кармана листок с распечаткой извлеченных им компьютерных данных, посмотрел на него и сжал в руке.

— Что это? — спросила Селина.

— Кое-какие сведения об этой болезни. Я нашел их в Интернете… Не знаю… Просто не знаю, что делать.

Глаза Селины затуманились.

— Молиться, — тихо проговорила она. — Если вы можете.

— Я не могу. Во всяком случае, не теперь.

Она понимающе кивнула.

— С Ярдли такое творится!.. Она прошла мимо нас, как зомби, почти ничего не сказала. Каково-то ей приходится, страшно подумать! Признаюсь, Саймон, я с сомнением относилась к тому, что между вами происходит, и прошу простить меня за это. Теперь я вижу, как сильно вы ее любите. Но постарайтесь успокоиться. Ваша тревога причинит ей только лишние страдания… — Саймон понял, что таким безумием он еще никогда в жизни не был охвачен. И это, судя по всему, написано у него на лице. — И прошу вас, — продолжала Селина, — дождитесь возвращения Мими. Понимаю, вам это нелегко. Но не сбегайте при ее появлении. Она подавлена и опустошена. Не думаю, что сегодня у нее достанет сил на выяснение с вами отношений.

Саймон улыбнулся почти растроганно.

Услышав за окном шум мотора, Селина подняла голову.

— Кажется, кто-то подъехал. Должно быть, Ярдли. Нет, надо забрать у нее ключи от машины, пока она не разбилась.

Передняя дверь открылась. Вскоре в кабинет вошла Мими, как всегда безукоризненно одетая, но с лицом бледным и осунувшимся. Она заметно постарела, хотя с тех пор, как Саймон последний раз видел ее в своем офисе, прошло совсем немного времени.

Сразу же, как только она появилась, Селина бросилась ей навстречу и заключила свою утомленную бабушку в объятия, пытаясь успокоить старую женщину.

Но Мими отстранила внучку.

— Прости, детка, я не могу…

Селина уставилась на нее с ужасом.

— Не можешь меня выносить рядом, да? Не переносишь самой мысли о моем существовании, когда Ярдли так больна? — Она быстро отвела глаза, переполнившиеся слезами. — Я всегда знала, что ты меня ненавидишь, Мими. Но никогда не понимала почему. Теперь вижу, что… Простите меня, Саймон. Я не должна была…

Слова исчезли в рыданиях, и она бросилась вверх по лестнице.

Мими повернулась к Саймону, взглянув на него с неприкрытой ненавистью.

— Видите, что вы натворили в моей семье, — обвиняюще проговорила она.

Саймон испытал совершенно невероятное в подобных обстоятельствах чувство симпатии к старой женщине. Он понимал, что должен ненавидеть ее. Ее и стоило ненавидеть, хотя бы за то, как она поступила сейчас с Селиной, заставив его быть свидетелем этой омерзительной сцены. Подумать только, бабушка, которая так сильно любит одну внучку и не выносит другую.

Мать, которая любит одного своего сына и навсегда покидает другого.

— С вашей стороны, Мими, это было грубо. Простите, ради Бога, что вмешиваюсь, но я хотел бы спросить вас. Что вы имеете против Селины?

— Она всегда была безответственной, упрямой ленивицей.

— Возможно, она такая же, какой когда-то были вы?

Рот Мими сурово поджался.

— Ну, как бы там ни было, мои отношения с Селиной вас не касаются. Если же вы пришли разузнать о Ярдли, то я удовлетворю ваш интерес. Она не хочет вас видеть.

— Она сама сказала вам об этом?

— С сегодняшнего дня, я думаю, что брак — наихудшее, что может случиться с Ярдли.

Саймон смотрел на старуху с высоты своего роста.

— Я не хочу больше бороться с вами, Мими. Завтра утром к вашему дому подъедет грузовик со всеми копиями сельской девушки, которые я успел изготовить, и со всеми производственными материалами, которые для этого использовались. Поступайте с этим хозяйством как вам будет угодно. Я отказываюсь от своего проекта. Больше он для меня не имеет никакого значения.

Мими почему-то взглянула на лестницу, по которой убежала Селина, ее сжатые губы что-то забормотали, будто она только сейчас поняла, что натворила. И вдруг она заплакала. Да, вся сжавшись в комочек, она плакала.

Саймону следовало бы лучше подготовиться к той реакции с ее стороны, которая может последовать в ответ на его сообщение. Схватив ее за плечи, он подтащил ее к ближайшему креслу, ужасаясь тому, что он сделал с почтенной женщиной, которую до этого считал расчетливой, жестокой и невероятно эгоистичной.

— Видите ли, Мими, между нами никогда не могло возникнуть особенно теплых чувств, но Ярдли терзалась тем, что два дорогих для нее существа враждуют. И я, увы, только теперь понял, что давно должен был сделать для ее спокойствия.

— Удивлена, мистер Блай, что вы вообще вернулись сюда. Неужели вы действительно любите ее? Ведь вами всегда владело одно желание — отомстить.

— Все, о чем я могу сейчас думать, — это как помочь Ярдли.

Мими покачала головой.

— Вы понятия не имеете, насколько все серьезно. Опухоль мозга была причиной смерти дедушки Ярдли, вот что я вам, Саймон, скажу. Возможно, я заслужила такого наказания, но она… Почему она? Она этого не заслужила, нет.

Он услышал, как к дому подъехал автомобиль. Ярдли! Саймон бросился к передним дверям и распахнул их, прежде чем она поднялась по лестнице. Он хотел встретить любимую один, подальше от бабушки.

В замирающем свете дня лицо ее казалось серым и усталым. В руке она держала пластиковый стаканчик с соломинкой, продетой в крышку. Увидев Саймона, выходящего из дома, она остановилась.