Рене Бернард - Водоворот страсти

— Мистер Хоук?! — Лорд Морленд натянул вожжи, причем его удивление, а возможно, также возмущение, достигло крайних пределов. — Уберите свои лапы от моей дочери!

— Папа, пожалуйста? — торопливо вмешалась Хейли, пытаясь предотвратить ссору. — Он ни в чем не виноват.

— Еще как виноват! — проревел покрасневший от гнева Морленд. — Постой, разве ты не умоляла меня больше никогда не называть его имени, а? Черт, разве Элис не угрожала, что заколотит входные двери моей комнаты гвоздями, если я вмешаюсь? И вот поглядите… он целует тебя?! Под дождем, в грязи! Любой джентльмен прежде всего позаботился бы о зонтике.

Гален с трудом удержал улыбку и вышел из-за спины защищавшей его Хейли.

— Ваша светлость, как никому другому, вам, наверное, известно, насколько упряма ваша дочь. Я просил ее вернуться в дом, но, как видите, и она и я совсем забыли, какая на дворе непогода.

— Гален! — Она толкнула его локтем в бок, как бы указывая, что сейчас не до шуток.

— Молодой человек, вы забыли не только о погоде, вы забыли о правилах приличия! Неслыханно…

— Я попросил руки у вашей дочери, и она дала мне согласие, да будет вам известно.

— Попросил руки? — переспросил совершенно ошарашенный лорд Морленд, как будто не веря своим собственным ушам. — И она дала согласие?

— Причем несмотря на мой титул и состояние, — улыбнулся Гален.

— Папа, я люблю Галена Хоука! — Хейли взяла его под руку. — Кроме него, мне никто не нужен.

Лицо старика просияло от радости, и он покачнулся. Гален с тревогой подумал, как бы бедняга не умер от внезапно обрушившегося на него счастья.

— Ну что ж, тогда выходи за него замуж. — Он поцеловал дочь в лоб. — Пусть дальше все идет своим чередом.

Он взглянул на Галена влажными от слез глазами.

— Это самое быстрое сватовство, которое я когда-либо видел.

Гален подхватил Хейли на руки и от радости начал кружиться вместе с ней на месте. Запрокинув голову назад, она весело засмеялась. Ее счастливый беззаботный смех окончательно рассеял все его тревоги и опасения. В своих руках он держал самое большое счастье, какое только может быть на свете.

Эпилог

В восстановленной библиотеке Роуэна шла веселая пирушка. Высоко вверх вздымались бокалы с шампанским, друзья чуть ли не хором поздравляли Галена с его счастливым браком, новым статусом и недавним окончанием медового месяца.

— За вас, Гален! За новую леди Уинтер!

Хоука переполняло безудержное счастье, подхлестываемое дружескими насмешками.

— Слава Богу, что Джосая отказался держать пари, кто из нас первым обзаведется второй половиной, — шутливо заметил Эш. — В противном случае я бы разорился.

Джосая закатил глаза к небу, но Роуэн все-таки не сдержатся:

— Так-так, а разве не вы говорили, кто первым из нас попадет в брачные сети?

— Да, — с ухмылкой согласился Эш, — я думал, Роуэн, что вы женитесь первым. Ваши обворожительные манеры, душещипательные романтические рассуждения… Признаюсь, я думал, что это произойдет летом, никак не позже.

Дариус согласно закивал головой:

— Да, вы были самым вероятным женихом из всех нас.

— Вот увидите, из всех нас он женится самым последним, — подхватил насмешливо Гален. — А вот вы, Эш, боюсь, скоро последуете моему примеру.

На лице Эша застыло смешное от охватившего его ужаса выражение. Все его друзья покатились со смеху и наперебой стали биться об заклад, когда Эш пойдет к алтарю.

— Я никогда не женюсь! — отчаянно крикнул Эш, поднимая бокал с вином в знак утверждения.

Дариус хлопнул его по плечу.

— Парки опять приготовили очередную жертву! Бесполезно сопротивляться божественной воле, Блэкуэлл. В скором времени боги все равно вынудят вас поступить согласно их желаниям.

— Я вовсе не иду против воли богов, — запротестовал Эш. — Просто я напомню им о том, что как леопард не может переменить свои пятна, так и человеку трудно переделать свою природу.

Допив вино, он пошутил:

— Но если это не сработает, то попытаюсь переключить их внимание на беднягу Джосаю, который прячется за чужими спинами.

— На меня? Я не настолько глуп, чтобы пренебрегать указаниями свыше. Если парки захотят, то дадут очень хороший урок. — Джосая посмотрел на изящную статуэтку Афродиты на полке. — Нет, я не глуп, чтобы идти наперекор судьбе.

— Весьма мудро, — похвалил Майкл. — Не хочу портить всем настроение, однако напомню, что следует с большим вниманием прислушиваться к мнению окружающих. О нас, «Отшельниках», говорят черт знает что.

— Пустяки. Скоро появится какая-нибудь новая сенсация, и о нас забудут, — сказал Роуэн.

— Не уверен. — Майкл с сомнением покачал головой. — Пока ходят слухи о сокровищах, нас не оставят в покое. Люди будут стараться узнать нашу тайну. Мне не хочется хитрить, поскольку деньги всегда деньги, от них немало пользы, но иногда я сожалею, что к нам в руки попали драгоценные камни.

— А вот я нисколько не сожалею. — Эш встал и налил себе еще вина. — Единственное, о чёл» я сожалею, — то, что мы не похитили целый воз драгоценностей. Тогда можно было бы приобрести столько разных забавных и ценных вещей, создать огромный музей с надежной охраной и больше не переживать за коллекцию Роуэна, которую разграбили.

Роуэн с признательной улыбкой поклонился:

— Очень мило с вашей стороны, Эш.

— Все-все, джентльмены, больше ни слова о том, как бы мы поступили в том или ином случае. Давайте решать, что нам делать сейчас? — спросил Майкл.

— Будем держаться так, будто нам нечего скрывать. Чего нам бояться? Мы не преступники. А слухи, больше ничем не подкрепляемые, умрут сами по себе.

Теперь пришла очередь Дариуса с сомнением качать головой:

— Миф обладает собственной энергией. Что бы мы ни делали и ни говорили, всегда найдутся скептики, которые не будут нам верить. Все наши слова будут восприниматься как туман, которым прикрывается правда. Увы, тем самым опасность нисколько не уменьшится. Более того, в наши дела начнут совать нос, что…

— Совершенно неприемлемо, — заключил Майкл.

— Нашим первым инстинктивным желанием было отгородиться от всех, — задумчиво произнес Джосая. — Честно говоря, я не вижу причин, из-за которых нам следует отказаться от первоначального плана. Впрочем, незначительные отступления не исключаются.

— И какие же это, позвольте спросить, отступления? — вставил Роуэн.

— Почему бы нам не удовлетворить самых любопытных сплетников, но так, чтобы это послужило нам на пользу? «Отшельники» выйдут из тени, но очень незаметно. После того, что о нас писали в газетах, почему бы нам не признаться в том, что мы закрытый клуб джентльменов? Известия о нашем знатном происхождении и склонности к уединению поставят нас в один ряд с другими закрытыми клубами. Если затем слухи усилятся, то мы будем посмеиваться как ни в чем не бывало.