Капкан чувств для миллиардера - Марта Заозерная
На счастье Федорова переключает внимание на себя. Щебечет о тонкостях вида спорта. Особенностях организма девочек.
Алина, подбадривая, показывает мне два больших пальца, вверх поднятых.
Дальше идёт самое трудное. Воспоминания о периоде, где главенствующая миссия у мамы была. Я никогда не забуду, сколько всего она для меня сделала. Как трудно ей было меня отпускать. Но она понимала, что для нас обеих невыносим тот ритм, в котором мы жили. Тратить десятки часов в неделю на дорогу немыслимо. И это не то, как сейчас деток возят. Мы с ней выходили на федеральную трассу и ждали проходящий межгородской автобус. Из нашего населенного пункта в соседний город ничего не ходило. Кто-то останавливался, кто-то нет. Порой мест свободных не было, и мама ехала стоя. В любую погоду, в любом состоянии. Несмотря на все испытания, ей было больно меня отпускать. Я старалась объяснить родителям: тренироваться с лучшими для меня счастье. Я впитывала всё как губка, хотела ещё и ещё.
Думаю о маме с папой ежедневно. Но делиться с кем-то так трудно…
Витя подвигает поближе ко мне бутылку с водой. Одобрительно улыбается. Приятно.
— Буду всем рассказывать, что двенадцатикратную чемпионку мира водичкой поил, — с довольной доброй усмешкой Виктор разряжает обстановку, сложившуюся после обсуждения нелегких для меня тем.
— Среди юниоров. Или специально опустить решили, чтоб не смеялись? — подхватываю его настроение.
— Абсолютную чемпионку. Витя, я же учила тебя вчера. Все без толку! — сокрушается Настя.
— Эмма, расскажите в чем разница? — серые внимательные глаза на меня устремляются.
— На олимпийских играх в индивидуальном многоборье художественной гимнастики чемпионка одна. Один день девочки упражнения с обручем представляют, другой — булавы и так по очереди. Последний предмет в завершающий день игр — это очень престижно и почетно. — Победитель один, определяется по сумме балов. На чемпионатах мира немного иначе. Каждый предмет — отдельный чемпион. Четыре предмета: лента, обруч, булавы и скакалка. Четыре чемпионки. Так вышло, что в юниорах я выиграла все предметы. Титула абсолютной документально нет, отдельная медаль не вручается. Но в своих кругах мы такую пометочку делаем.
— Ты так легко говоришь об этом, — Настя ладошкой лицо подпирает. — Я как вспомню твои булавы… Нет, правда, Эм, не скромничай. Это одно из лучших выступлений в истории. Я тогда очень расстроилась. Злилась на себя, за то, что не могу также.
Стараюсь быть улыбающейся, веселой и раскрепощенной.
— И тем не менее тебе это не помешало стать олимпийской чемпионкой. Может быть, ты к себе не объективна и слишком строга? — смотрю на Настю, склонив голову. — Мы все друг на дружку смотрели и думали: «Бог мой! Она творит невероятные вещи».
Настя нехотя соглашается. После чего продолжаю.
— Последние три сезона действительно были чудесными. Всей командой мы выкладывались на максимум. Эти победы были не мои — общие. Всей команды. Колоссальная поддержка и старание коллектива. Весь тренерский штаб, хореографы, звукопостановщики. А костюмы какие шили шикарные. Я вспоминаю, и мурашки по телу бегут, — слегка рукав поднимаю и провожу рукой по запястью. — Мне очень повезло. Мечты сбывались одна за одной. Я долго мечтала о композиции «О, Фортуна» Карла Орфа. А «Нежность» Александры Пахмутовой?! Услышала её в исполнении Большого академического государственного оркестра и влюбилась. И вот в тринадцать мне разрешили под них выступить. Такое всеобъемлющее счастье было. Я старалась выложиться максимально.
У нас всё идет хорошо ровно до того момента, пока речь не заходит о возвращении в Россию. Не вдаваясь в подробности, рассказываю о том, что меня не приняли в сборную региона. Никого не обвиняю, просто сдержанно рассказываю, мол, так и так — отбор не прошла. В рамках шоу можно было бы обвинить кого-нибудь в необъективности. Но я ведь до сих пор не знаю, на каком уровне меня зарубили. И никогда не узнаю. Возможно, так даже лучше. Узнай я сейчас, что команда сверху была, стало бы неприятно. Я ведь очень хотела выступать именно за Россию. Федерация же должна лицо держать. Лучшая школа в мире. Каждая чемпионка выращена с ранних лет, как цветочек с семечки. Впустить меня в основной состав… Воспитанницу чужую… Ну, я не уверена, что они готовы были на такой шаг.
В какой-то момент странное происходит. Настя делает взмах рукой, просит оператора остановить съёмку и чуть ли не бегом бежит в сторону санузла.
Витя растерян. Девочки объясняют происшедшее беременностью. Алинка говорит, что её тоже мучает токсикоз внезапный.
Встаю с высокого барного стула и иду за Настей. Откуда-то во мне есть уверенность: причина в другом.
Дверь только прикрыта, свет не включен. Настя сидит на полу и, закинув голову, плачет, прикрывая лицо ладонями.
Что с ней делать? Беременная же. Я не представляю.
Она резко дёргается и испуганно на меня смотрит.
— Эм, это я виновата, — всхлипывает и сжатым кулаком рот прикрывает. — После Кубка мира, когда ты нас всех… — шумно тянет носом воздух. — Я сказала им, что на мир не поеду, если ты там будешь… Сказала, что больше с тобой на один ковер ни ногой. Ультиматум поставила! Но я не знала, что так выйдет… Не знала, что ты в Россию вернешься, и тебя в сборную не возьмут. Я подумать не могла о таком…
Что бы делала я версия «четыре года назад»? Расстроилась, скорее всего. И не из-за того, что не взяли меня из-за кого-то. Мне бы было достаточно факта, что я кому-то неприятна. Не помню, чтобы хотела или желала кому-то зла. Нет, наоборот, была доброжелательной. Сейчас обиды и вовсе нет. У меня есть Тимур. Не сложись всё так, не факт, что я бы с ним познакомилась. Он явно не тот, кто пассию среди юных спортсменок будет искать, хотя для кого-то это вполне допустимо. На девочек чуть ли не охота идет. Богатые дяди коллекции пополняют свои.
Смотрю на растёкшуюся под её глазами тушь и умиление ощущаю. Выглядит мило и презабавно.
— Ты накручиваешь себя, — сажусь рядом на корточки. Касаюсь её согнутой коленки. — Во-первых, я убеждена, что причина не в тебе. Во-вторых, я абсолютно счастлива. Занимаюсь сейчас тем, что мне нравится. Поднимайся, будешь у меня про программирование теперь спрашивать, — протягиваю ей руку.
После нашего возвращения Насте макияж поправляют. В это время ребята включают видео с одного из моих выступлений, о котором мы говорили. Я Вите рассказываю, как называется тот или иной элемент и его «ценность» во времена моей бытности. Сейчас я следить перестала.
