Луи Бардо - Элен и ребята

И все-таки, не смотря на занятость, Элен чувствовала себя дискомфортно. Она знала, почему это с ней происходит. Ей было плохо без Стива. Ей бешено не хватало его. Без него она не могла нормально спать по ночам.

И хотя Элен сдала экзамен без проблем, все равно она была собой страшно недовольна. Она считала, что эти дни были для нее потеряны, скомканы, словно неудачный эскиз у художника. Хоть выбрасывай их в корзину для мусора.

Элен чувствовала себя так, будто бы все это время она лежала где-то на пляже в ожидании любви. Она лежала долго. Текли годы. Проходили столетия. Мелькали тысячелетия. Мимо нее беспрерывно проносились какие-то люди, много людей: мужчины, женщины, дети. Никто даже и краешком глаза не взглянул на Элен. Никому из них она и даром не была нужна. Все они были какие-то холодные, равнодушные, чужие. Элен лежала на спине, слегка раздвинув ноги в стороны, глаза ее были закрыты, но не до конца. Сквозь ресницы она видела людей. Все они куда-то бестолково бежали. Кто — куда. Каждый — по своим делам. Но Элен никто даже не замечал. Словно вместо нее здесь было пустое место.

В тот день, когда Элен сдала экзамен, сразу после него она позвонила Стивену. В студию.

Он тотчас снял трубку.

— Я слушаю, — сказал он.

— Привет! — обрадованно выкрикнула Элен. — Очень рада слышать твой голос!

— Привет, дорогая! — тоже воскликнул Стивен. — И я очень рад. Чрезвычайно рад.

— Чрезвычайным бывает только положение в стране, — засмеялась Элен.

— Не согласен, — по привычке возразил Стивен. — Наша с тобой любовь — тоже чрезвычайная.

— Пусть так, — согласилась Элен. Она уже знала, что Стивенсу это нравится. Ей хотелось нравиться Стиву. Он был таким славным! — Скажи, как твои дела…

— Сначала ты скажи, сдала ли свой экзамен, — произнес Стив. — А потом я скажу о своих делах.

— Сдала, — ответила Элен. — Все хорошо.

— У меня тоже все в норме, — сказал Стив. — Правда, пришлось порядком поработать над альбомом. Но зато, думаю, он стал намного лучше… Кстати, тебе не мешало бы сделать еще несколько дублей двух песен. Я хочу, чтобы они получились лучше. В первую песню добавим шум городских улиц. Во вторую — звуки летнего леса. Не помешает. Ну и в одной песне надо бы дважды повторить пару-тройку строчек, чтобы лучше звучало… Я тебе объясню, какие… А во второй — припев спеть более протяжно. Потому что у тебя там получается сплошной речитатив. Кое-где ты даже жу ешь слова, проглатываешь окончания, неправильно ставишь ударения…

— Я догадалась, о каких песнях ты говоришь, — сообразила Элен.

— Это песни на мои слова. Они называются «Иду к тебе» и «Сексуальная девчонка».

— Верно! — восхищенно произнес Стивен. Эти нотки в его голосе Элен уловила даже по телефону.

— Так я специально там выпевала слова скороговоркой, бубнила их, проглатывала окончания… Как Мик Джаггер из «Роллингов». Он тоже в некоторых песнях так делает… Да ты и сам это должен знать…

— Я знаю, — ответил Стивен. — Я очень люблю Мика Джаггера, И «Роллинг Стоунз», конечно! Но, дорогая, такое мне и в голову не пришло! Зачем же тебе кому-то подражать? Ты хочешь быть одной из певиц — безликих манекенов, или же у тебя появится что-то свое? Где твоя индивидуальность? Где твое собственное, неповторимое лицо?

— Ты, наверное, прав, — вздохнула Элен. — Надо перезаписать эти песни. Я сейчас приеду.

— Приезжай. Я тебя жду, — сказал Стивен и повесил трубку.

Элен быстро приняла душ, переоделась, бросила в сумочку упаковку противозачаточных таблеток, которые с недавних пор таскала с собой на все свидания и в будущем тоже решила не расставаться с ними…

Немного подумала, постояла на пороге. Может, написать девчонкам записку? Мол, я у Стивена, в студии звукозаписи. Возможно, вернусь домой только денька через три-четыре… Мы с ним активно занимаемся любовью…

Да ведь они ничего даже не знают о Стивене! Они о нем и слыхом не слыхивали!

Сначала Элен с головой захватило это всепоглощающее, всеобъемлющее чувство любви, и ей было просто ни до девчонок. Потом — этот экзамен. Нужно было к нему готовиться, а не лясы точить. Теперь вот

— надо срочно бежать в студию.

Девчонок тоже дома почти не бывает. Ни Лоли, ни Аделины. Лето на дворе. Все шастают по своим делам. На ночь, и то не всегда приходят. Жозе, Себастьян, Е-е, Кристофер — уехали в Италию. Под мудрым руководством Николя и его новой симпатии Рози. Телеграммы они так и не дали, Еще бы! Им сейчас не до Элен, не до Аделины, не до Лоли. Наверняка, за каждым из них увиваются толпы чернооких соблазнительных итальянских красавиц. И наверняка ребятки там неплохо забавляются… Думаю, что не отстает от итальяночек и шустрая Рози… Да ладно… Бог с ними со всеми…

У нее есть Стивен Корнуэлл. Этот американец стоит их всех вместе взятых.

Еще некоторое время Элен раздумывала: может быть, оставить подругам записку? Но, взвесив все хорошенько, пришла к правильному решению: они могут только помешать ее счастливой любви. Могут позавидовать. Могут расстроить их отношения со Стивеном. А как раз этого-то Элен и не хотела.

«Не буду я оставлять никакой записки», — твердо решила Элен и выскочила за дверь.

На улице какая-то машина посигналила ей, хотя Элен шагала по тротуару, а вовсе не по проезжей части.

Элен обернулась и увидела знакомый синий «Рено». Она сразу вспомнила, что «Рено» принадлежит режиссеру Мезону. Тому самому Мезону, который раньше неоднократно пытался затащить Элен к себе в постель. Но у него ничего не вышло!

Молодец Элен, что не стала тогда спать с Мезоном! Зачем он ей? Она теперь спит со Стивеном. Она любит по-настоящему только Стивена Корнуэлла, только его одного.

Отношения с Николя тоже нельзя назвать настоящей любовью. Какая это к черту, любовь? Так, какие-то приятельские отношения, причем прокисшие…

Только Стивен открыл ей глаза на настоящую любовь. Только благодаря ему Элен познала, что такая любовь на самом деле существует, и пусть любовь эта в чем-то безумная, в чем-то ненормальная, в чем-то психованная… Тем не менее только она одна может называться истинной любовью, это как франки — есть настоящие, есть поддельные. Только с любовью все наоборот. Денег-то в обороте больше настоящих, чем фальшивых. А вот что касается чувств людей, их взаимоотношений, особенно показных, то уж тут куда больше фальши и лицемерия, чем искренности и порядочности. Ничего не поделаешь. Таков мир.

Но все-таки есть, есть в нем место подлинной любви.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Элен, как только она увидела Мезона. Весь он был каким-то фальшивым. Ненатуральным. Поддельным.