Бывшие. Папа для пуговки - Рина Фиори

не думай, – хмурю брови. – Мы будем жить вместе, и к Тимуру я не собираюсь возвращаться, ещё чего, – фыркаю. – Маменькин сынок.

– А ведь когда-то ты полюбила этого маменькиного сынка, – присаживается на стул напротив и накрывает мою ладонь своей тёплой рукой. – Помнишь? – бередит душу воспоминаниями.

Мама права. Когда мы с Тимуром познакомились, для меня было совершенно неважно, сколько у него денег и комнат в квартире. Я любила, хоть и не слишком демонстрировала свои чувства, и со стороны могло казаться, что я только позволяю тогда ещё молодому парню, любить себя.

Но мама – тот человек, который всегда видел меня насквозь, и уж она-то знала, что я по уши влюблена.

– Помню, – отвожу взгляд. – Но прошло немало времени, море ошибок сделано, которые прощать нельзя.

– Или не хочется прощать? – спрашивает мама вкрадчиво.

– Да дело ведь не в хочется – не хочется, мам. Ну, глупо наступать на те же грабли, а потом снова пожинать плоды собственной наивности.

– Теперь у тебя ребёнок, и ты должна о дочери думать, – голос мамы становится строже.

– Ладно, завтра рано вставать и этому, – небрежно взмахиваю рукой, – телефон отвозить. – Спокойной ночи, – ухожу, давая понять, что продолжать разговор не намерена.

Утром поднимаюсь пораньше, готовлю для дочери завтрак и бегу скорее собираться, пока Ева не проснулась. Тащиться с ребёнком в город – так себе идея. Да и Тимуру может показаться, что я навязываюсь с дочерью, уж лучше поеду одна.

– Мамочка, доблое утло, – маленький ураган в виде ребёнка врывается в тесную кухню, едва не сбивая стоящий на своём пути стул.

Ева усаживает за стол, пытаясь откинуть с лица завитки каштановых волос, но те упрямо лезут обратно.

– А я хочу кушать, – весело болтает ножками и улыбается.

– Так-так, малыш, пойдём-ка умоемся и расчешем волосы, – беру дочку за руку и вывожу из кухни.

Мысленно вздыхаю: ну как так? Думала, успею выйти из дома до пробуждения дочки, даже с утра маму предупредила, чтобы присмотрела за Евой, а теперь как мне уехать, не объясняясь с ребёнком?

Приведя в порядок дочурку, возвращаюсь вместе с ней на кухню, усаживаю за стол и принимаюсь накладывать в тарелку кашу.

– Мам, а мы когда поедем к папе? – спрашивает, усердно пережёвывая свой завтрак.

Обычно ковыряется, а сейчас, воодушевлённая предстоящей поездкой даже готова съесть свою нелюбимую кашу.

Может, взять её с собой?

Отворачиваюсь к окну, оставив вопрос ребёнка без ответа, потому что мне вдруг кажется, будто что-то темное промелькнуло.

Боже, неужели опять? Если за нами и дальше продолжат следить, я так с ума сойду. Надо сообщить в полицию, терпеть такое нельзя.

– Ма-ам? – говорю погромче, чтобы мама из спальни услышала. – Пригляди за Евой, я сейчас, – прошу, едва мамуля переступает порог кухни.

Вооружаюсь скалкой и выхожу из дома.

Крадусь, словно преступница с «оружием» наперевес.

Ну, вот опять!

За углом промелькнула чья-то тень.

Хочется захныкать в голос, но я прикусываю ладонь с тыльной стороны, чтобы не издать лишнего звука.

Замахиваюсь и…

– Д-доброе утро! – незнакомый мужик в классическом костюме примирительно поднимает руки вверх.

– Ты кто такой? – тычу в его сторону скалкой.

Боюсь до жути, но виду стараюсь не подавать.

– Я Сергей, я от Тимура Александровича, – тут же сдаёт все явки и пароли, – вы не волнуйтесь так, Оливия Станиславовна, – гад, ещё и имя моё, и отчество знает.

– Это ты за нами следил вчера? – воинственно взмахиваю скалкой. – Отвечай! – прикрикиваю, но тут же прикусываю губу.

Сама с ним разберусь, не хватало ещё, чтобы мама с Евой перебудоражились.

– Нет-нет, я здесь как раз для того, чтобы выяснить, кто следил за вами. Тимур Александрович поручил организовать охрану, а я…

– Что?

Вот нахал!

Командует тут, ты смотри!

– Докажи, что ты от него! – приказываю, тут же надумав передать через этого Сергея телефон.

И ехать никуда не придётся, и с Евой спорить тоже.

– А как? – выпучивает на меня глаза мужчина.

И как назло, именно в этот момент открывается входная дверь.

– Мама! – доносится голос дочки.

Ева находит меня без проблем.

Ну, мама, ну почему она всё время упускает её из виду, и малышка появляется в самый неподходящий момент?

Впрочем, обвинять мать не имею право, это моя обязанность – следить за дочкой.

– Мама, мы когда поедем? – протягивает мне телефон Тимура, к счастью, не обращая внимания на скалку в моих руках.

Тут же прячу оружие за спину.

– Оливия Александровна, я набрал рабочий номер Тимура Александровича, вы можете с ним поговорить и убедиться в том, что я работаю на него, – Сергей отвлекает меня от дочери и протягивает свой мобильный.

– Алло, – беру трубку, не до конца соображая.

В мыслях из-за всего происходящего какой-то сумбур. С одной стороны Ева, с другой этот незнакомец, представившийся Сергеем, в трубке – голос бывшего мужа, настойчиво приглашающего меня приехать в офис.

– Я никуда не поеду, Тимур, – шиплю, сдувая с лица выбившуюся из причёски прядь волос.

– Мама… – жалобно тянет дочурка, а её глазки тут же наполняются слезами.

И если отказать Макарову я могу без проблем, то как успокоить Еву, я не знаю.

Все мои приёмы и варианты были использованы ещё вчера.

А теперь дочка начинает плакать, по пухленьким щёчкам текут слёзы, а тишину двора заполняет детский надрывный плач.

Она раньше не была такой, но после случившегося пожара стала сама не своя. Ещё и Тимур своим появлением подлил масла в огонь, а мне теперь что со всем этим делать?

Кажется, у меня остался только один выход…

Глава 7

– Хорошо, – недовольно фырчу в трубку, – мы приедем, – отключаюсь и возвращаю телефон Сергею.

Недовольно зыркаю в водителя Макарова, хотя умом понимаю, что этот человек ни в чём не виноват. Он просто выполняет свою работу.

– Я вас тогда за двором подожду, – мужчина кивает в сторону калитки и быстро спешит скрыться за ней от моего возмездия.

А я, продолжая прятать за спиной скалку, подхожу к дочурке.

– Малыш, ну, ты чего? – присаживаюсь на корточки, опускаю своё «оружие» на траву и скорее притягиваю к себе Евочку.

– Не знаю… – хнычет в ответ, но уже не рыдает, и это хорошо.

Врач нас вчера предупреждал, что могут быть неконтролируемые эмоциональные скачки.

Но мне не легче от этого знания.

– Пойдём собираться, дочь, – поднимаюсь и увлекаю Еву за собой в дом.

Мы быстро переодеваемся, собираем волосы. Я предупреждаю маму об отъезде и вместе с дочкой уезжаю в город.

Я просто отдам Тимуру телефон и на этом всё.