Развод. Мы (не) простим - Джулиан Хитч

Экран мигает, оповещая о новом сообщении. Беру телефон, сжимая так, что ещё немного и корпус треснет.

Инга, дай мне её увидеть хотя бы так.

Где-то очень глубоко, в самой затаённой и слабой части души, что-то вот-вот дрогнет. Ведь он её отец…

Так сильно прикусываю губу, что во рту появляется металлический привкус крови. Жалеть его — последнее дело. Но в голове крутится мысль, что возможно стоит дать ему шанс как отцу? Ради дочери. И, возможно, я совершаю главную ошибку в своей жизни, когда отбираю в галерее три фотографии.

Диана у меня на руках перед зеркалом — крошечная и спящая.

Диана, лёжа на животе, с любопытством смотрящая вперед.

Диана, сладко сопящая в коляске.

Моя сдобная булочка.

Я смотрю на эти фото, а внутри нарастает чёрная злоба. Потому что для Вани она никогда не была сладкой булочкой. Я вспоминаю, как он называл её, пока дочка была у меня внутри. Как бросил нас на долгие месяцы.

Нет!

Он не отец. Он не достоин дочери. Не заслужил.

Включаю на телефоне режим «Не беспокоить» и кладу на тумбочку. Хватит с меня. Нужно спать, иначе у меня не будет сил на новый день.

Развернувшись к окну, смотрю в темноту ночи. И никак не могу отделаться от мыслей о Ване. Зачем он только вернулся? Я ведь привыкла к одиночеству, а теперь мне кажется, будто он и не уходил. Могу легко представить его за своей спиной, на его привычном месте на краю кровати. Стоит отпустить контроль, и вот он — здесь, в десяти сантиметрах. Его дыхание обжигает затылок. Вот-вот его руки обнимут меня, одна заберётся под футболку: ладонь ляжет на живот, чтобы нежно и успокаивающе погладить.

Незаметно засыпаю, но Диана будит через пару часов. Кормлю её и снова проваливаюсь в небытиё.

Утро не приносит облегчения. Ощущаю себя разбитой вдребезги. Дико хочется кофе и пяти минут тишины. Но Диана уже ворочается в кроватке, а значит, начинается новый день. Если бы я не уснула так поздно, то встала бы пораньше, подарив себе полчаса свободы.

Пока дочка досыпает последние минуты, развожу для неё кашу. Съест она её пару ложек, быстро затребовав грудь, но я не теряю надежды, что ещё месяц-два и её меню станет разнообразнее. Кофе в тишине выпить не успеваю, потому что дочка просыпается, и я погружаюсь в привычные хлопоты. Только через час, оставив её в стульчике и дав игрушки, могу позавтракать.

Вспоминаю про телефон. Включив экран, вижу пропущенные звонки от мамы, и сообщение от… брата. Открываю его первым, так как Андрей сам пишет или звонит мне очень редко.

Будь добра перезвони матери, а то уже с собаками тебя ищет. Мы с Дашей вообще-то поспать в выходной хотели. Спасибо.

Каждое слово пропитано раздражением. Андрей никогда не питал ко мне братской любви. А с рождением Дианы его неприязнь и вовсе вышла на новый уровень. Наверное, психолог сказал бы, что это ревность старшего к младшему ребёнку. Я же всегда просто знала — он меня не любит. И никогда не любил. Мы всегда были по разные стороны баррикад. Точнее, он всегда воевал против меня. Всё усугибилось тем, что Даша уже три года безуспешно лечится от бесплодия. И ненавидит меня ещё сильнее, чем Андрей. Словно я родила дочку им назло, а не потому, что просто хотела ребёнка.

— Мама, привет! — Мой голос хриплый от недосыпа.

— Инга, ты мать решила в могилу свести? — Её звенит от тревоги и раздражения.

— Извини, я забыла телефон с беззвучного снять. Не слышала, как ты звонила. У нас всё хорошо.

— Точно? А то я уже отправила к тебе Ваню. Удивительно, как быстро он ответил на звонок.

В ушах звенит. Я бы очень хотела знать ещё какого-нибудь Ваню, но…

— Мам… Почему? Зачем? — Сдавливаю виски пальцами, не веря услышанному. — Скажи, что ты пошутила!

— Я не шучу! Он твой муж, дочура.

— Только по бумагам! — почти кричу я. — Господи, ты что наделала? Он нас бросил! Изменил мне! Пропустил всё самое важное! И ты просто взяла и позвонила ему? Ни с того ни с сего?

— Он должен быть рядом! — припечатывает мама. — Я уже говорила, ты сама его замучила до такой степени, что он не выдержал и что давно нужно было позвонить ему и извиниться. Хорошо, что он сам сделал первый шаг. Я знаю, что он вчера заезжал к вам.

— Мама! — Во мне всё обрывается. — Как ты могла?

— Дочь… — начинает она, но я бросаю трубку.

Разговаривать с ней нет смысла. Она просто… Просто предала меня.

Подбегаю к окну и, отдёрнув занавеску, смотрю на улицу. Перед домом, как подтверждение всему кошмару, стоит Ванина машина.

Глава 8

Сердце едва не выпрыгивает из груди. Перекладываю дочку в манеж и, сунув видеоняню в задний карман джинсов, выскакиваю на улицу.

— Выходи, Ваня! Немедленно! — Ладонью бью по капоту его машины, и глухой стук эхом отзывается в тишине улицы.

Ваня сидит за рулём, и наши взгляды скрещиваются через стекло.

— Инга, не устраивай истерику у всех на глазах. — Ваня выходит из машины.

Голос звучит спокойно, но в нём читается усталость.

— Тебе вдруг стало не всё равно на мнение окружающих? — фыркаю, не скрывая горькой усмешки. — Думаешь, никто не заметил твоего исчезновения? Ты не похож на вахтовика, Ваня. Слишком уж чистенький и отутюженный.

— Мне звонила твоя мама, — произносит так, будто это железное оправдание.

Словно звонок тёщи — индульгенция ото всех грехов.

— Странно, что ты её не заблокировал. Не вычеркнул из своей жизни так же, как меня с дочкой, — не жалею яда.

— Когда же ты поверишь, что я хочу всё исправить? — с отчаянием спрашивает он.

А в следующий момент опускается передо мной на колени. Я дар речи теряю и впадаю в ступор. Ваня хватает меня за бёдра и лицом прижимается к моему животу.

— Дай мне шанс. Один единственный шанс.

— С ума сошёл⁈ — Пытаюсь оттолкнуть его. — Нарочно у всех на виду⁈

В этот момент оживает видеоняня — раздаётся тонкий требовательный плач.

Диана.

— Мне нужно к дочке. Иди на кухню. Сиди там, — цежу сквозь зубы, понимая, что