Просто поцелуй... - ТиссОль

— Игорь, успокойся! Это же просто поцелуй – ничего страшного.

Муж, потирая ушибленную руку, смотрел на меня с какой-то звериной злостью. В его взгляде мелькали и исчезали вспышки различных эмоций, из которых злость самая отчетливая. Он резко развернулся и быстро, почти бегом, направился в противоположную сторону. Я тоже повернулась и медленно пошла в противоположную, поднимая голову вверх, чтобы дать падающим крупным градом слезам стекать, не сильно портя макияж.

— Девушка, - услышала я голос в спину, —дайте, пожалуйста, ваш телефончик!

Я, не оборачиваясь, отрицательно покачала головой и продолжила свой уход. С незнакомцами я не делюсь своим телефончиком. Я замужем. Ах, да, я же сегодня подала на развод, но это не повод раздавать мой номер первым встречным налево и направо. Это была одноразовая акция – повторения не планируется.

Хотя, выходя замуж, ни измену мужа, ни подразумеваемый развод я тоже не планировала. Я думала о «долго и счастливо, и в один день», а получилось, вон оно как… Вышло всё именно так, как говорила та девчонка в кафе. И я, в отличии от неё, к такому не была готова.

А что теперь? Жизнь. Обыкновенная жизнь, только уже без любимого мужа. Работа у меня есть, квартиру, видимо, придется делить, хорошо, что мы выплатили ипотеку два года тому назад. А вот соломки в виде счетов, чеков и доков измен мужа у меня нет. Но это уже и не важно. Я видела его «просто поцелуй», а он мой. Вот и будем теперь с этим жить, каждый свою жизнь по отдельности. Только вот как об этом сказать сыну? Что теперь будет с ним? С кем он останется? Как теперь мы все будем жить?

Выходя замуж, я ничего, случившегося с нами сегодня, не планировала и даже в кошмарных снах не могла и … А зря. Может и не было бы мне так больно? Я бы уже была морально к этому готова и восприняла бы всё случившееся как неизбежное. Но, что уж теперь. Это жизнь, а она вот какая – сегодня такая, а завтра другая. Нельзя всё спланировать и предвидеть заранее, а нужно жить. Только вот как? Как можно жить после увиденного? Простить Игоря и делать вид, что ничего не произошло? А что, удобно. Многие так и живут и, наверно, даже счастливы. Но я не многие! И притворяться, что все хорошо не смогу. Не смогу ни забыть, ни простить! А может я дура? Какая уж есть, а подстраиваться, прикидываться, прогибаться или делать вид, что я слепоглухонемая – нет! Не моё это! И меняться я не … пока не готова.

Глава 8

Вернулась домой я уже к вечеру. Нужно было проходиться и успокоиться, чтобы прийти домой без отпечатка случившегося на лице.

Я зашла в квартиру, где всё было, как и раньше, как всегда. Только такого уже больше не будет. Всё было уже не так, потому что случилось то, что всё изменило. И это «простоничего» незримо присутствовало и давило, всё изменяя на до и после.

Тимка уже был дома в своей комнате и лишь выглянул в приоткрытую дверь, чтобы увидеть, что я пришла. Я разделась, зашла в ванную комнату, посмотрела на припухшее от слёз лицо, сняла макияж, умылась, переоделась и пошла готовить ужин. Затем позвала сына за стол.

Странно, но он не спросил, где отец и почему мы не ужинаем все вместе. Что ему ответить я не знала, поэтому даже была рада его не любопытству. Может он уже в курсе? Но, судя по обычному разговору о школе, домашке и «поиграть чуть-чуть», ещё нет. Или просто не хотел об этом говорить? Я тоже решила отложить неприятный и непростой разговор до прихода Игоря. Он в эту ночь домой так и не пришёл. Где он был – вопрос риторический. Я даже думать об этом не хотела, потому что была уверена где.

На следующий день утро прошло, как и обычно. Игоря за завтраком не было, потому что дома он не ночевал. И это был первый и единственный раз его ночного отсутствия дома за всю нашу семейную жизнь. Ни звонков, ни сообщений. Странно, но и в этот раз сын не спросил, где отец.

Знал или о чём-то догадывался?

Отработав как обычно, возвращалась домой, зайдя по дороге в магазин. Тимка придет позже, у него сегодня тренировка, на которую он ходил после занятий в школе. Он должен вернуться часа через два. Обычно по пятницам они возвращались домой примерно в одно и тоже время с мужем. Но сегодня меня дома ждал сюрприз. Войдя в квартиру, заметила вчерашнюю одежду мужа, снятую и разбросанную прямо на полу в прихожей. Бегло осмотрела прихожую на наличие чужих вещей.

Нет, на полу валялись только вещи Игоря. Сначала, войдя и увидев весь этот бедлам, я подумала, что он привёл сюда свою страстную «ничегострашного», но, к счастью, её тут не было.

Войдя на кухню, увидела раздетого до трусов Игоря, сидящего за столом с почти пустой бутылкой коньяка и недопитым стаканом. Он посмотрел на меня осоловелым взглядом обозлённого побитого щенка.

— Аааа, любимая верная женушка наконец-то явилась. Ну, садись, поговорим. Расскажи мне о своём хахале. И давно это у вас? А я как дурак впахиваю! Всё для семьи, всегда с семьёй! А как оказалось я и не один! Жаль, шапок я не ношу. Может и заметил бы тогда, что они на рога не налезают.

Я так и осталась стоять у входа в кухню, прислонившись к дверному косяку. Хотелось сказать, что я, хоть и ношу шапки, но ничего не заметила, а потом решила не усугублять, да так ничего и не сказала.

Он взял бутылку, пытаясь вылить остатки коньяка в стакан, а затем залпом осушив его, с грохотом поставил на стол, поморщившись не то от горечи, не то от громкого звука. Его правая рука с запекшейся кровью на сбитых костяшках была опухшей.

— Игорь, скоро Тимка вернется, и я не хочу, чтобы он тебя видел в таком состоянии. Иди в душ и ложись спать. Проспишься, а завтра утром мы поговорим.

— Поговорим? Расскажешь сыну, как ты сосалась со своим хахалем у всего города на виду?

— Игорь, пожалуйста, сделай, как я тебя прошу.

— Просишь? А ты что сделала, когда я тебя просил?

Он встал из-за стола и шатающейся