Под его защитой - Адалин Черно

уже лежала на руках у того самого мужчины, который норовил оставить и ее и дочку. Чтобы заработать побольше, не иначе!

Глава 9

– Отпустите меня немедленно! – Аня затрепыхалась в его руках и попыталась встать, но тут же беспомощно рухнула обратно, со стоном прикрыв веки.

Герман совершенно не понимал эту женщину. Да и опыта в общении с прекрасным полом у него было не так много. Женщины, работающие с ним бок о бок на должностях врачей и медсестер не в счет. Все-таки, все, кто связан с медициной, разительно отличались от тех, кто был далек от карт пациентов и постановки диагнозов.

Кто-то из тех, кого он знал, точно не упустил бы возможности лишний раз поваляться на кровати на больничном. А Аня рвалась домой, словно от этого зависела ее жизни. А ведь Святов знал, что все было как раз наоборот. Ей было бы лучше остаться здесь.

– Прекратите истерику, у вас кружится голова! – сказав Герман, четко определив ее симптом по сморщенному лицу. – И боль есть, да?

– Вам-то… что?

Аня распахнула веки и Святов впервые вот так близко увидел ее глаза. И то ли освещение было слишком ярким, то ли он уставшим, но глаза у нее были невероятного голубого-голубого цвета. Смотреть бы в них и смотреть.

И Герман смотрел. Пока она не прикрыла веки, приводя его в чувство. Обхватив девушку за плечи, он усадил ее на кровать и помог устроиться поудобнее. Рядом тут же возникла девочка, забралась на кровать и уселась возле матери.

– Что за спешка? – недовольно спросил Герман. – Вас никто не гонит, более того, есть показания для госпитализации.

– А платить? – внезапно спросила Аня. – Кто за все вот это, – она обвела рукой палату. – Будет платить? Это ведь… дорого.

Святов выдохнул, наконец, понимая причину спешки. Она решила, что с нее возьмут денег? Правильно, в общем-то, решила. Потому что Герману действительно пришлось заплатить кругленькую сумму за ее пребывание, но знать ей об этом не обязательно.

– Все уже оплачено, – спокойно сказал он.

– И кто же это оплатил?

– Тот, кто сбил вас.

На несколько мгновений Аня замерла, а затем не удержалась от язвительного:

– Какая неслыханная щедрость! Это вместо извинений?

Святов удивился, из-за чего его брови “взметнулись” вверх в удивлении.

– Простите, – тут же стушевалась Аня, не понимая, что ее так взбесило.

Да и извинений она никаких не хотела. Если так подумать, то это она была виновата в том, что произошло. Она вышла на дорогу, толком не посмотрев по сторонам. Так что то, что за нее оплатили эту шикарную палату – уже большое дело. А извинения… кому от них будет легче? Уж точно не ей. По крайней мере, незнакомец, что сбил ее, решил ее проблемы с ночевкой. Так что в какой-то мере его даже можно поблагодарить. Только вот Аня совсем не хотела думать, что будет дальше. Лежать тут вечно она не будет. Рано или поздно придется уйти, а денег у нее нет, потому что Рома забрал все, что у нее с собой было. И карту наверняка тоже.

– Постарайтесь не думать о плохом. Пребывание ваше здесь и лечение оплачены, – уверенно произнес Святов и девушка, кажись, расслабилась.

Он хотел сказать ей, что все это оплачено до завтра, но поджал губы и смолчал. Потому что решения, куда ей идти дальше, у него не было. Но одно он знал наверняка – возвращаться домой ей нельзя. Ни при каких обстоятельствах. А, значит, нужно было что-то решать. И решение это, на самом деле, было ему известно. Только он гнал прочь эти мысли, потому что… потому что еще ни одна женщина не ступала на его территорию после жены. И он, если быть откровенным, не планировал это менять. По крайней мере, не так скоро.

Глава 10

Аня смотрела вслед мужчине, который так спокойно уверил ее, что она может остаться и не переживать, и не могла понять, кто он. Своего лечащего врача она прекрасно знала в лицо, медбратьев и другой персонал – тоже. Да и не был этот мужчина похож на медбрата. На врача – да. Но какого? И почему он так часто ее навещал? Она не понимала.

Но радовалась, как девочка, что осталась в больнице.

Вот ведь как бывает. Аня всегда боялась больничных стен. Еще с родов мечтала поскорее домой вернуться. В детстве она часто болела и бывало даже, что лежала в больнице. Растила Аню бабушка. А так как у нее у самой здоровье было не очень, то Аня всегда оставалась одна там.

И не то, чтобы ей было страшно, но неприятно, это да. Персонал больницы не мог заменить теплоты близкого человека. Особенно когда Аня видела, как с другими детьми сидят родители. Заботятся о них, меряют ночью температуру и поят сиропами. А Аня все это делала одна.

Тогда она, наверное, и повзрослела. Стала более ответственной, чем другие. И многое понимала уже в десятилетнем возрасте. И чем старше становилась, тем отчетливей знала, чего хочет. Выбраться. Из нищеты, из небольшого поселка, в котором и магазин-то работал не всегда, не говоря уже о развлечениях.

Поэтому Аня училась. Много и упорно. И поступила, как хотела.

Вообще, у нее было много планов. И рожать рано она, конечно, не планировала. Не хотела повторять судьбу матери, которая ее бросила, чтобы наладить свою жизнь. Аня думала, что ее жизнь сложится по-другому. Что она закончит обучение, найдет работу мечты. И все у нее будет не так, как было у ее мамы. И бабушке она хотела помогать.

Но потом… потом в ее жизни случился Рома. Аня влюбилась до беспамятства и все как-то отошло на второй план. Отложилось. А с беременностью и вовсе отодвинулось на неопределенный срок. И бабушке помочь уже не удалось, потому что она внезапно умерла.

Отчего-то именно об этом Аня вспомнила, лежа на больничной койке. О том, что все ее мечты пошли прахом после встречи с Ромой. А она как-то и не замечала даже. В последнее время разве что. Но был ведь период, когда она восторженно сидела с ребенком, готовила ужин, радовалась, что у нее такой идеальный муж. И даже мысли не возникло, что все может однажды рухнуть.

Как оказалось, зря. Об этом стоило думать в первую очередь. И не рассчитывать на мужчину, каким бы надежным он не казался. Но это она тоже поняла не сразу. С опытом, на собственных набитых шишках.

– Мам! – голос дочки “достал” из воспоминаний.

Аня распахнула глаза и посмотрела на Мышку. Та сидела на краю кровати и улыбалась. Счастливо так, словно они не в больнице были.

– Что?

– Новый год был уже, да?

– Был, – кивнула Аня, с трудом соображающая, к чему это дочка спрашивает.

– Значит… я плохо себя вела, – сделала неожиданный вывод Мышка. – Ничего Дед Мороз мне не принес.

– Это потому что елки здесь нет, – резко нашлась Аня.

Денег на шикарный подарок у нее не было, но дома дочку ждала упаковка с куклой, которую та давно хотела. Только вот… неясно теперь, когда Машка его получит. И получит ли вообще. Если Рома найдет, то и ее заложит. И Аня даже не удивится вообще.

– Елка в коридоре есть, но там ничего нет, я уже проверила.

Аню неожиданно накрыло чувством вины и стыдом перед дочерью. Она не понимала, как вообще могла докатиться до такой жизни. Почему терпела столько времени? Вывод, конечно, напрашивался сам по себе – у нее не было выбора. Идти было некуда.

Тот дом в деревне, что остался после смерти бабушки, оказался в собственности матери. И она, воспользовавшись случаем, продала его за гроши. Можно сказать, бесплатно отдала кому-то из местных. Даже не спросила у нее, у Ани. Она вообще с ней не разговаривала. Ни на похоронах, ни после. Даже простого привет не сказала дочке, хотя… Аня и не ждала. Но все равно не понимала… разве продать чужому человеку отчий дом было легче, чем продать его собственной дочке? Пусть и нелюбимой, но все же.

Тогда еще у Ани были деньги. И она бы купила, да. Жить там не планировала, ведь у них с Ромой все было хорошо.