Измена. Тени доверия - Алиса Зорина

пододвинув к нему вазу.

— Я жалею, что мы не научились ломать раньше. Может, не пришлось бы склеивать.

Он взял её руку, касаясь пальцами шрама от ожога.

— Давай не прятать трещины. Ни в чём.

Полина застала их на кухне. Марина в его футболке, он — с растрёпанными волосами. На столе — чертежи моста и её фотографии.

— Что это? — девочка ткнула в схему.

— Наш проект, — Алексей обнял Марину за талию. — Твой мамин мост между прошлым и будущим. А я… строю опоры.

Марина добавила в папку снимок: они втроём, обнимающиеся на фоне рассвета. Подпись: «Неидеально. Живо».

Марина ночами сортировала фотографии в галерее. Снимки «Невидимые» превратились в исповедь: женщины с усталыми глазами, руки, сжимающие осколки чашек, пустые стулья за семейными столами. Куратор настаивал:

— Нужен центральный экспонат. Что-то личное, шокирующее.

Она перебирала кадры, остановившись на фото Алексея, спящего на полу с чертежами. «Слишком личное», — подумала, но всё же добавила в папку.

Всю неделю Алексей задерживался. «Срочные совещания», «проблемы с фундаментом». Марина звонила, но он сбрасывал, обещая перезвонить. В трубке иногда слышался смех — женский.

Она заехала на стройку, чтобы отдать забытый им ланч-бокс. Увидела, как он стоит с инженером Леной — молодой, в каске и с планшетом. Она что-то показывала на чертежах, их плечи почти соприкасались.

— Алексей, ты… — начала Марина, но голос дрогнул.

— Лена, дай минутку, — он подошёл, вытирая руки. — Это не то, о чём ты думаешь.

— Я ничего не думаю, — она сунула контейнер ему в руки. — Ужин в холодильнике. Если успеешь.

По дороге домой она представила, как Лена смеётся над его шутками. Как он, возможно, поправляет ей каску. Как однажды поправлял ей прядь волос.

Вечером он пришёл в десять. Полина уже спала. Марина сидела на кухне, листая переписку с куратором.

— Ты даже не спросишь, как прошёл день? — он открыл холодильник.

— Ты бы ответил? — она закрыла ноутбук с щелчком.

Он вздохнул, сев напротив:

— Лена — просто коллега. Она помогла с расчётами.

— И ты целый день не мог ответить на звонок?

— На объекте был шум. Не слышал.

Она встала, задев вазу. Осколки разлетелись по полу.

— Вот и метафора, — фыркнула она, собирая черепки. — Снова склеивать?

Утром дочь разбудила их рано:

— У нас в школе конкурс семейных проектов. Нужно построить макет моста. Вместе!

Алексей посмотрел на Марину:

— Я могу перенести совещание…

— Не надо, — она налила кофе. — Стройте без меня.

Но Полина упёрлась руками в бока:

— Нет! Все трое. Или я сдам рисунок «Семья, которая вечно занята».

Они сидели за столом, склеивая спичечные мостики. Полина болтала, а Марина ловила взгляды Алексея. Он смотрел на неё, как будто просил без слов: «Дай мне время».

— Мама, держи! — Полина протянула ей клей. — Тут нужно аккуратно.

Марина взяла тюбик, их пальцы коснулись. Алексей внезапно засмеялся:

— Помнишь, как мы клеили обои и прилипли к стене?

— А ты сказал, что это наш «стиль», — она невольно улыбнулась.

Они достроили макет к полуночи. Полина заснула на диване, а Алексей проговорил впервые за неделю:

— Прости. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя невидимкой.

В день открытия Марина стояла у центрального экспоната — разбитой вазы, склеенной золотым клеем. Рядом висело фото Алексея с подписью: «Строитель. Муж. Человек, который учится».

Он вошёл в зал с Леной. Марина замерла, но Полина дернула её за рукав:

— Смотри!

Лена подошла к фотографии и улыбнулась:

— Вы знаете, ваш муж носил этот снимок в планшете целую неделю. Говорил: «Это мой главный проект».

Алексей взял Марину за руку:

— Прости. Я пытался быть идеальным. Но…

— Но мы не идеальны, — она сжала его пальцы. — И это нормально.

Глава 12. Волны под мостом

«Даже самый прочный мост проверяют на ураган. Но если его построили вместе, ветер становится лишь напоминанием: они всё ещё держатся».

Марина проснулась от запаха кофе. Алексей уже ушёл, оставив записку: «Сегодня важная встреча по новому проекту. Вернусь поздно. Люблю». Она смяла листок, глядя на фото в рамке — тот самый снимок его спящего лица, проданный в частную коллекцию. «Любит, но не может остаться», — подумала, собирая Полину в школу.

На столе лежал каталог выставки. Её фамилия красовалась на обложке, но внутри — интервью с Леной. «Инженерное искусство — это как брак: если нет доверия, трещины неизбежны». Марина швырнула каталог в мусорку.

Алексей стоял на краю стройплощадки. Проект моста через каньон был его мечтой, но теперь, с бюджетом в миллионы и командой из двадцати человек, он чувствовал груз ответственности. Лена подошла, протянув планшет:

— Геологи нашли пустоты в скале. Нужно менять конструкцию.

— Значит, строим арку, а не прямую, — он провёл линию в воздухе. — Как радугу после дождя.

Телефон завибрировал: сообщение от Марины. «Полина заболела. Температура. Можешь приехать?». Он набрал номер, но услышалг удки. Лена положила руку ему на плечо:

— Я справлюсь тут. Езжай.

Полина металась в жару, бормоча о школьном проекте. Марина прикладывала холодный компресс, чувствуя, как тревога сжимает горло. Дверь хлопнула:

— Как она? — Алексей сбросил куртку, пахнущую холодом.

— Я написала три часа назад, — Марина не обернулась.

Он сел к дочери на кровать, обняв её. Полина открыла глаза:

— Пап… ты построил мост?

— Ещё нет, солнышко. Но я здесь.

Марина вышла на кухню, сжимая раковину до побеления костяшек. Он подошёл сзади, но не решался прикоснуться:

— Прости. Я должен был…

— Перестань говорить, что ты «должен»! — она резко обернулась. — Ты должен быть здесь, когда мы нужны друг другу!

Он молчал, глядя, как её глаза наполняются слезами. Полина позвала из комнаты:

— Мам… пап… я хочу воды.

Их взгляды встретились. В этом «мы» ещё была надежда.

Они дежурили у постели Полины попеременно. Алексей принёс чай, поставив кружку рядом с Мариной. Их пальцы случайно соприкоснулись.

— Помнишь, как она родилась? — прошептал он. — Ты сказала: «Похожа на бойца».

— А ты плакал, уронив мою руку, — она улыбнулась впервые за день.

Он взял её ладонь, прижимая к губам:

— Я не испорчу все снова. Но… буду возвращаться. Каждый раз.

Она не ответила, но и не отняла руку.

Полине стало лучше. Алексей ушёл на рассвете, оставив на столе чертёж нового моста. Марина разглядывала изгибы арки, пока дочь щебетала:

— Мам, папа нарисовал тут сердечко! Смотри!

В углу схемы, среди цифр и расчётов, было крошечное сердце с буквами «М+А».

Алексей задержался на стройке, но вернулся раньше полуночи. Марина сидела на диване, завернувшись в плед, и смотрела на фотографии с выставки. Включённый телевизор тихо бормотал о чём-то, но