Отпусти меня - Полина Клайн

рука лежала на её талии. Со стороны можно было принять их за влюблённую пару, как это почти и было, с небольшими погрешностями в виде того, что одна из них мертва, а в чувствах друг к другу никто так и не признался.

— Джейкоб или Эдвард? — внезапно начал Ник.

— Конечно Эдвард! — не растерявшись, ответила Майя.

— Эдвард или Майк?

— Эдвард.

— Эдвард или Карлайл?

— Хм… это уже сложнее. Пусть будет Карлайл.

— Карлайл или Чарли?

— Чарли, тут никаких сомнений, он классный, хотя дочь у него так себе.

— Чарли или я?

— Ты.

— Я или высокий кареглазый брюнет?

Майя слегка приподнялась и посмотрела на Ника. Когда ей было ещё 18, она бы не задумываясь выбрала мифического брюнета, желательно похожего на какого-нибудь голливудского актёра, но сейчас её ответ был абсолютно другим.

— Ты. Всегда ты. Между тобой и любым другим мужчиной я выберу тебя, — серьёзно ответила девушка.

— Откажешься от Эдварда? — подняв бровь, спросил Ник.

— Даже от Эдварда.

Они ненадолго погрузились в уютное молчание. Ник думал о том, что тоже выбрал бы Майю. Среди всех девушек, которых он знал, ни одна не была такой умной, красивой и весёлой. В ней было всё, чего он когда-либо хотел.

— Ты о чём-нибудь жалеешь? — спустя какое-то время, спросил парень.

— Раньше я бы сказала, что нет. Помнишь, я постоянно утверждала, что каждое принятое мной решение принято осознанно, а значит и жалеть я об этом не буду? — Майя дождалась, когда Ник кивнёт, а потом продолжила: — И я не жалела ни о чём. Мне казалось, что всё правильно, а если нет, то потом обязательно будет. Я отпускала людей, иногда не прощала, но забывала, молчала о чём-то, а иногда говорила слишком много. Но я ни секунды ни о чём не жалела, но потом я умерла. Знаешь, у меня было время подумать о своей жизни, и я поняла, что почти во всех моментах я была права. За исключением одного. И сейчас это моё самое большое сожаление.

— Расскажешь про него? — осторожно поинтересовался Ник.

— Раз уж ты сегодня избавишься от сожалений, то и мне стоит. Это же мой последний день, — как-то грустно заметила Майя, а после недолгого молчания, набравшись сил, начала говорить снова: — Больше всего я жалею о том, что промолчала, когда должна была сказать тебе, что люблю. Мне тогда было безумно страшно признаться. Я боялась разрушить нашу дружбу и навсегда потерять тебя. Знаешь, я прекрасно понимала, что есть два сценария, в одном из которых ты отвечаешь взаимностью, а в другом мы с тобой больше никогда не видимся и не разговариваем. Вероятность была одинаковой. 50 на 50. И я так сильно боялась рискнуть, потому что наши с тобой отношения были для меня всем. И я не могла поставить это всё на кон. И я не могла поставить тебя в неловкое положение, в котором ты должен мне отказать. Я жалею о том, что не была достаточно смелой и уверенной, чтобы бороться за своё счастье.

Ник почувствовал, как его футболка становиться мокрой от слёз Майи, да и самому ему хотелось заплакать. У них была одна боль, одни сожаления и страхи на двоих, и от этого всё внутри сжималось.

— Я бы ни за что не отказал тебе, — тихо произнёс парень.

— Я думала об этом. Думала, что ты скажешь, что чувствуешь ко мне то же самое из жалости или просто чтобы не делать мне больно. Сейчас я знаю, что это было совсем не так, но тогда… знаешь, мне разбивали сердце, так что я чертовски сильно не хотела ломать себя и тебя.

И Нику так хотелось сказать, что всё не так, что он любил её и любит до сих пор, но он боялся, что если произнесёт это, то она в тот же миг исчезнет. И пусть это неизбежно. Пусть именно для этого она вернулась на два таких коротких дня. Ему хотелось продлить их время вместе хотя бы на чуть-чуть.

Но за окном уже стемнело, а на часах — девять вечера. И как бы им обоим не хотелось продолжать делать вид, что всё как раньше, реальность была слишком жестокой: ей всё ещё 20, а ему уже 31. И разница у них всего 6 лет.

— Время заканчивается, — сказала Майя.

Она села на диване, вытерла слёзы на щеках и попыталась улыбнуться. Получилось неправдоподобно, ведь чем ближе было к ночи, тем быстрее шло время, а ей становилось всё страшнее и страшнее. Она никогда не боялась смерти, но сейчас всё было иначе: Майя не знало, что страшнее: исчезнуть навсегда или не найти Ника в новом облике. Он должен отпустить её, но и она тоже должна отпустить их историю, чтобы они начали сначала.

— Потанцуй со мной, — произнёс Ник.

Майя как-то грустно усмехнулась, после чего с готовностью вспорхнула с дивана и, поправив помявшееся платье, ждала, когда Ник включит какую-нибудь песню на своём телефоне, подключённом к колонке.

Заиграла такая знакомая песня из нулевых, и девушка, тихонько рассмеявшись, начала подпевать, а Ник, осторожно положив ладони на талию девушки, притянул её к себе. Он слушал голос Майи, вдыхал её знакомый аромат и понимал, что в его сердце всегда будет что-то больно колоться, когда он будет слышать песню, под которую они танцевали свой единственный и последний танец. Или когда он будет слышать похожий смех. Каждый раз, когда что-то будет напоминать о ней, он будет чувствовать, как внутри что-то сжимается. Но она права. Она всегда права и ему нужно отпустить и попрощаться. Нужно сделать это ради них обоих. Потому что жить так дальше больше нельзя. Ему 31 год, и он последние годы жил в постоянной пытке, которую сам себе и устроил.

— Ник, — прошептала Майя, когда песня закончилась. — Ты готов?

И он чувствовал, что готов, но хотелось ещё немного времени. У них осталось ещё три часа на то, чтобы хотя бы помолчать вдвоём.

— Но ещё есть время, — так же шепотом ответил парень.

— Если мы будем тянуть, я боюсь, что будет ещё сложнее. И что мы не сможем. Мне так страшно, Ник.

По щекам Майи покатились крупные слёзы. Она смотрела на молодого человека, и во взгляде её смешались боль, страх и всепоглощающая любовь. Ник провёл большим пальцем по её лицу, стирая слезинки. Он не хотел, чтобы она так мучилась. Никогда не хотел, чтобы она страдала.

— Пожалуйста, — попросила Майя, подставляя лицо под ласковые прикосновения Ника. — Сделай это. Отпусти меня.

Она еле