Сюрприз на Мауи - Кимберли Риз

Тео отстраняется, и я готова кричать, требуя большего, но он удивляет, наклонившись и приподняв меня за бедра так, что мой таз прижимается к его.

Ну, привет.

Я чувствую толчок, достаточно приятный, чтобы веки затрепетали от удовольствия, когда лифт дзинькает, сигнализируя о том, что мы достигли своего этажа. Тео поворачивается, и, если вид пожилой пары, ожидающей спуска в вестибюль, его настораживает, то он не подает виду. Улыбаюсь и машу им рукой, когда мы проходим мимо, но я не замечаю их реакции, потому что с каждым шагом его член упирается в мою ноющую киску. Мы в самом дальнем номере по коридору, и каждый шаг — пытка, вызванная удовольствием.

Я начинаю извиваться в его руках, но он крепко удерживает меня на месте и слегка посмеивается.

— Почти пришли, детка. Ботанский оргазм номер один скоро будет.

Секунды идут, и когда мы достигаем двери, он достает из кармана телефон, чтобы получить доступ к цифровому ключу от нашего номера. Мгновение спустя мы оказываемся внутри, и я прижимаюсь к задней стенке двери, как будто с выхода из лифта до настоящего момента не прошло и минуты.

— Тео, — хнычу я.

В другой жизни я, возможно, смутилась бы из-за жалобных звуков, вырывающихся из моего рта, но все, о чем могу думать — это облегчение, которое, я знаю, ждет меня.

— Я знаю, детка.

Тео опускается на колени, чтобы мои ноги уперлись в пол, и, прежде чем я успеваю возразить, его голова оказывается под моим сарафаном. Грубые подушечки его пальцев скользят вверх по моим бедрам, и влага еще больше пропитывает низ моего купальника, когда он хватает меня за задницу и прижимается поцелуем к клитору через скользкую ткань. Его стон подобен выбросу адреналина в мой организм.

— Кокосы и солнечный свет, — хрипло стонет он.

Как бы сильно я ни хотела кончить, хочу, чтобы ему тоже было приятно.

— Давай я сделаю тебе минет.

Прохладный воздух целует мою сердцевину, когда его пальцы отводят ткань в сторону.

— После. — Это больше похоже на ворчание, пока он не высовывает голову. — Подними ткань повыше, детка. Мне нужно это сделать. В последний раз, когда я вылизывал тебя, это было для того, чтобы отвлечь мою девушку. На этот раз, чтобы поклониться моей б-будущей ж-жене.

От его слов меня захлестывают эмоции, и я едва успеваю выполнить его указание, как его рот впивается в меня, словно он изголодался по моему вкусу. О, господи. Длинные движения его языка описывают круги вокруг клитора, а когда он посасывает его губами, мне тяжело стоять, потому что ноги дрожат. Я не продержусь долго, и это становится очевидным, когда Тео вводит в меня два длинных пальца и надавливает на то место, которое только ему когда-либо удавалось найти.

Я не выдерживаю и кричу от оргазма, пронзающего меня, а Тео продолжает нежно ласкать и удерживать меня, пока мои конечности становятся мягкими, словно желе.

Кажется почти преступлением, что он так хорошо стал играть с моим телом. Никто из моих бывших парней раньше не стремился так угодить мне или узнать, что меня заводит. Слава богу, что я выхожу замуж за Тео; я буду самой счастливой женой на свете по всем параметрам, эмоциональным и физическим.

— Ладно, моя очередь, красавчик, — тяжело дышу я.

Мой мозг не может поверить, что мужчина, который дарит мне самую милую улыбку — это тот же самый человек, который устроил короткое замыкание в моем мозгу. Не знаю, как ему это удается, но, несмотря на то, каким непослушным он научился быть, ему все еще удается выглядеть невинным.

Словно прочитав мои мысли, Тео ухмыляется.

— Это раз.

Он нежно прижимает руку к моей пояснице и перекидывает меня через плечо. Убедившись, что я не упаду, встает и относит меня на кровать. Я быстро убираю волосы с лица, чтобы посмотреть, как он обнажает тело, которое пожинает плоды плавания.

У меня пересыхает во рту, так как вся влага, оставшаяся в теле, уходит на юг, когда Тео медленно снимает рубашку и стягивает плавки.

Меня приветствует загорелая кожа и стройные, подтянутые мышцы, и я прослеживаю взглядом каждый изгиб и восхитительную впадинку вплоть до его члена. Придвигаюсь ближе к Тео, чтобы обхватить рукой его длинный, толстый член, и его легкий вдох заставляет меня улыбнуться. Когда я облизываю его головку и кручу в кулаке так, как ему нравится, Тео вздрагивает, а я стону в ответ.

Возможно, он и привык к моим прикосновениям и ко всем способам, которыми мы доставляем друг другу удовольствие, но он никогда не принимает это как должное. Каждое прикосновение воспринимается им как первое знакомство с удовольствием, и Тео всегда встречает его с удивлением, благодарностью и безграничным энтузиазмом. Но главное отличие — его выносливость.

Я сбилась со счета, сколько ботанских оргазмов мы доставили друг другу, и, только когда бледно-розовый свет появляется на горизонте и рассеивает темноту, мы поддаемся усталости.

В такие моменты, когда я нахожусь в его объятиях, я особенно благодарна за то, что у меня есть партнер, который исполняет все мои желания, даже те, о которых я и не подозревала. Наш отпуск стал началом нашей вечности, и я с нетерпением жду каждого первого, последнего раза и всего остального, что будет с моим озорным ботаником.

ЭПИЛОГ

— Тео, когда у тебя будет свободная минутка, я хочу с тобой поговорить.

Я снимаю очки, кладу на стол рядом со стопкой ужасных работ, которые читал последний час, и потираю виски. Клянусь, большинство моих студентов не могут составить связное предложение, не говоря уже об оригинальной мысли.

— Я сейчас свободен. Что тебе нужно?

Что мне нужно, так это побольше таких студентов, как Тео: искренних, умных, трудолюбивых и прилежных. Я не невежда, знаю, почему многие студенты старших курсов записываются на мои занятия, но это не значит, что меня это не печалит. Однако это не тот вопрос, о котором я хочу с ним говорить.

— Этим летом меня попросили возглавить программу краткосрочного обучения за границей. Это произошло в последний момент, у профессора, к которому они обратились, возникли семейные проблемы, поэтому нужна была замена.

Тео с удивлением поднимает брови.

— Это может быть как забавой, так и абсолютной катастрофой. Когда и куда ты собираешься?

Улыбаюсь. В этих деталях кроется положительная сторона просьбы декана.

— Первая летняя сессия, значит, почти три недели… в Греции.