Сандра Даллас - Веселое заведение

Эмма сделала паузу, но Эдди в разговор вступать не стала в надежде, что ее собеседница продолжит свой монолог. Так оно и случилось. Но когда Эмма заговорила снова, голос ее слегка прерывался от волнения.

— По правде говоря, я думаю, что Джона мой отъезд обрадовал. Теперь, когда меня нет с ним рядом, он может делать с наследством все, что ему заблагорассудится. С другой стороны, я тоже рада, что от него уехала. Мы с ним никогда особенно друг друга не любили, но в последнее время наша взаимная неприязнь стала перерастать в ненависть. У Джона в банке десять тысяч долларов, половина из которых — моя; более того, мне по праву принадлежит половина всего остального достояния, поскольку есть еще ферма, которая, впрочем, тоже записана на его имя, — тут Эмма издала короткий, сухой смешок. — И из всего этого мне достались лишь две шляпки и билет в одну сторону до Налгитаса.

Эмма и вправду была глупа и ничего в жизни не смыслила. Глупа — и чрезмерно болтлива. Эдди придвинулась к ней чуть ближе и сказала:

— Вы не должны рассказывать подобные вещи всем и каждому. Есть люди, которые способны убить и за меньшее.

— Положим, я рассказываю не о том, что у меня есть, а о том, что у меня могло бы быть. Так что мои слова ничего не стоят.

— Тем не менее я бы на вашем месте не стала распространяться на эту тему в Налгитасе. Там ошиваются опасные люди. Взять того же Бака Соррела, к примеру.

У Эммы округлились глаза. — Ох!

— Только не надо охать. Его уже повязали, — признала Эдди. — Но есть и другие. Слышали когда-нибудь о Бутче Сканга?

Эмма выпрямилась на сиденье, ну точно как школьница.

— А о Неде Партнере?

— Каком партнере? — робко переспросила Эмма.

— Не о партнере, а о Неде Партнере.

Эмма отрицательно покачала головой:

— Боюсь, я о таком не слышала. Он что же — какая-нибудь шишка?

— Шишка! — фыркнула Эдди. — Да он самый знаменитый разбойник во всем Нью-Мексико. Говорят, он ограбил банк в Санта-Фе и увел пять тысяч долларов, после чего полицейские гнались за ним с собаками. Ну, собаки взяли след и вывели полицейских к заброшенной будке железнодорожного обходчика. Там ищейки стали прыгать на дверь и выть так, что чертям тошно. Шериф и его помощники вытащили револьверы, окружили будку и предложили Неду сдаться. Поскольку ответа не последовало, они изрешетили будку пулями, потом осторожно к ней приблизились и, пустив вперед собак, заглянули внутрь. Но никого там не нашли — кроме своих же собак, которые дрались из-за каких-то объедков, оставленных в мусорном ведре. Короче говоря, Неда Партнера там не было, и банк свои пять тысяч долларов так и не вернул. Полагаю, Неду каким-то образом удалось их надуть: и полицейских, и собак — всех. В Нью-Мексико только об этом и разговору. — Эдди затряслась от смеха, потом вытерла глаза платком. — Говорю вам, в таком деле лучше его никого не сыщешь.

— Так он, значит, удрал с пятью тысячами долларов?

Эдди начала было кивать, но потом замерла. Ей вдруг показалось, что она слишком уж разболталась — прямо как Эмма.

— Ну, может, с четырьмя тысячами. Или с двумя. А может статься, в тот день в банке вовсе не было денег. Откуда мне знать? — Эдди пожала плечами и помахала в воздухе рукой, словно отметая самый предмет, который они обсуждали: дело Неда Партнера. — Что толку об этом говорить? В Нью-Мексико, Колорадо и Аризоне полно бандитов. Есть среди них и женщины. Вы об этом-то хоть знаете?

На лице у Эммы проступили пятна, она испуганно посмотрела на попутчицу.

Эдди довольно хихикнула, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Есть такая Ма Сарпи; правда, сейчас она сидит в Брекенриджской тюрьме в Колорадо. А еще есть Косоглазая Мэри Фостер, Малютка Бит и Анна Пинк. — Три последние были обыкновенными проститутками, Эдди назвала их для пущей важности. — Есть и другие. Разве всех перечислишь?

— Это… это так ужасно, — сказала Эмма, нервно теребя приколотую к вороту брошь.

Эдди почувствовала угрызения совести и поспешила успокоить бедную женщину:

— Я бы на вашем месте не слишком переживала из-за этого. Я лично ни одной такой в Налгитасе не встречала. Что же касается плохих парней, то они, когда приезжают в город, все больше таскаются по салунам и по бор… — тут она замолчала, пытаясь подобрать более благозвучное слово.

— Скажем так: и по другим пристанищам порока, — закончила за нее фразу Эмма. — Полагаю, в том, чтобы встретить бандита, нет еще большого греха, но познакомиться с людьми такого сорта я бы не хотела. — Она продела нитку в иголку и снова взяла в руки свое рукоделие, лежавшее на коленях.

Эдди искоса посмотрела на Эмму, которая переделывала неудачный шов и, казалось, с головой ушла в работу.

— Чего бы я сейчас хотела, так это принять ванну, — сказала Эдди. — Первое, что я сделаю, когда вернусь домой, — попрошу служанку нагреть на плите воды и наполнить ванну. — Она откинулась на спинку сиденья, представив себе, как будет лежать в своей жестяной ванне, полной горячей воды.

То обстоятельство, что в Нью-Мексико еще встречаются служанки, Эмму, казалось, удивило, о чем она тут же сообщила Эдди.

— Да, есть у меня одна, — заверила ее Эдди. — Завтра, когда доберусь до дома, велю ей изжарить для меня большой бифштекс и испечь торт с заварным кремом.

Эмма сказала, что торт с заварным кремом — это очень вкусно, после чего протянула руку к своему жакету и открыла крышку приколотых к нему часиков.

— Давно уже пора ужинать. Когда, интересно знать, здесь открывается вагон-ресторан?

Эдди фыркнула и сообщила Эмме, что в этом поезде вагона-ресторана нет. Пассажиры берут еду с собой или покупают съестное у разносчика.

— Похоже, вы прихватили-таки с собой ужин. — Эдди указала на стоявшую под лавкой корзинку, едва удержавшись, чтобы не облизнуться.

— Никакой это не ужин, — рассмеялась Эмма. — Это побеги чайных роз. Чайные розы, которые я выращиваю, известны во всем графстве. — Она открыла корзинку, и Эдди увидела тонкие черенки, завернутые во влажную материю и газетную бумагу. Потом Эмма предложила Эдди принять один из них в подарок — за доброе к ней отношение.

— Спасибо, но мне этого не надо, — сказала Эдди. — Земля в Налгитасе такая сухая и бесплодная, что розы вряд ли на ней приживутся. Да и не умею я ухаживать за такими растениями.

Эмма вернула побег в корзинку и поинтересовалась, когда будет ближайшая станция, где можно перекусить в буфете.

— Какая может быть станция посреди канзасской прерии?

— Но надо же нам заморить червячка? Я так боялась опоздать на поезд, что с самого утра не могла проглотить ни кусочка. Сейчас я бы съела жареного цыпленка, или жаркое с подливкой, или, возможно, отбивную. И обязательно ломтик персикового пирога. Вот уж объедение!