Эндрю Мейсон - Заключим пари

Джулия провела рукой по светлым волосам. Обычно они пушистыми волнами спадали ей на спину. Паола смешала сахарный сироп с золой и с помощью этого адского состава превратила роскошную гриву в нечто, вызывающее ужас. Слипшиеся пряди торчали во все стороны, блеск куда-то исчез, волосы казались тусклыми и блеклыми.

— Если ты собираешься ограбить этот магазин, лучше сразу про это забудь, леди!

Джулия вздрогнула, услышав у себя над ухом строгий голос, и подняла глаза. Заговоривший с ней полицейский смотрел на нее с неприязнью и многозначительно похлопывал резиновой дубинкой, которую он держал в правой руке, по ладони левой. Обращение «леди» было явным сарказмом, поскольку вся его поза свидетельствовала о том, что за даму он Джулию не считает.

Джулия взглянула на предметы, выставленные в витрине. Это были меха.

— Ограбить? — Она покачала головой. — Я не ношу мехов. Мне слишком жаль животных, которых...

— Так ты еще и с гонором? — Тон полицейского стал еще грубее. — Проваливай, да побыстрее, а то я тебе помогу. А если снова увижу тебя здесь — заберу! — Он пристально посмотрел на нее. — Тогда тебя, по крайней мере, продезинфицируют, хоть от вшей избавят. — Он сделал шаг по направлению к Джулии, которая предпочла поскорее ретироваться.

Вши? Она непроизвольно коснулась рукой головы. «Неужели я выгляжу так, будто у меня вши?! «И тут же засмеялась над собой. «Абсурд!» — сказала она себе, шагнув прочь от магазина и от полицейского. И в тот же миг была им задержана.

— Минуточку!

Джулия от неожиданности вздрогнула.

— Эй? — запротестовала она, когда полицейский вытащил у нее из кармана бутылку. — Это мой...

— Употребление алкоголя в непредназначенных для этого общественных местах карается законом, мисс, — очень официально произнес полицейский. — Вам придется пойти со мной в участок.

— Но там всего лишь яблочный сок! — взмолилась Джулия. Не хватало только, чтобы ее арестовали. Она даже на время забыла о возмутительно грубом обращении.

— Яблочный сок, что вы говорите? — язвительно спросил он и с отвращением на лице открутил крышку. — Тебе в лапы попался не лучший сорт. — Он понюхал содержимое. Джулия краем глаза поймала осуждающие взгляды, которыми смерила ее проходящая мимо супружеская чета.

— Да, яблочный сок.

Полицейский еще раз принюхался и удивленно посмотрел на нее. Накапал чуть-чуть себе на палец и слизнул языком.

— Действительно! — Он закрутил крышку. — А теперь быстренько сматывайся, — ничуть не смягчившись, потребовал он.

— Ага, значит, употребление яблочного сока в общественных местах законом не карается? — Джулия сунула бутылку обратно в карман и дерзко посмотрела полицейскому в глаза. Она вновь обрела уверенность в себе.

— Если хочешь качать права, попробуй, красотка, — ответил тот. — Спорю, что после ночи, проведенной в общей камере, ты станешь как шелковая.

Джулия предпочла закончить дискуссию, повернулась и пошла дальше. Она спиной ощущала взгляд полицейского и обрадовалась, что он исчез в уличной сутолоке, когда она обернулась, пройдя несколько метров. Тем временем Джулия уже оказалась рядом с закусочной, но не решилась сразу открыть дверь. Потом распрямила плечи и вошла.

— Привет!

— Никто не ответил. Билл, арендующий это помещение, обычно любил с ней пофлиртовать, но сейчас лишь коротко взглянул на нее и снова занялся своими «хот-догами». Немолодая женщина, рядом с которой встала Джулия, невольно покрепче прижала к себе свою сумку.

«По крайней мере, он меня не вышвырнул немедленно», — в приливе черного юмора подумала Джулия. Но понемногу она начинала злиться. Что позволяют себе эти люди? В конце концов, даже в качестве бродяги она остается человеком и имеет право на то, чтобы с ней как с человеком и обращались. Она подошла к стойке и протянула пятидолларовую купюру.

— Мне «хот-дог» и сандвич с тунцом, Билл. И майонез, как всегда.

* * *

— А потом? — Паола Рамирес не могла удержаться от смеха, восхищенно разглядывая Джулию.

— Ну, Билл ошарашенно посмотрел на меня, исследовал мою банкноту, словно опасался, что я пытаюсь ему подсунуть итальянские лиры, и потом он меня наконец узнал.

— Так. И что он сказал?

Джулия пожала плечами:

— Много он никогда не говорит, ты же его знаешь. Но он мне вдруг приветливо улыбнулся, и даже пожилая леди рядом со мной расслабилась и поставила свою сумочку на скамейку рядом с собой. — Она засмеялась. — Но глаз все равно с нее не спускала.

Паола сделала успокаивающий жест.

— А иначе в этом районе и нельзя, если хочешь ее сохранить.

— Что за чушь! — взвилась Джулия. — Как будто любой уличный музыкант — преступник!

Паола ухмыльнулась:

— Смотри-ка, наш цыпленок ударился в политику. — Она вдруг посерьезнела. — Радуйся, что ты хотя бы белая, иначе полицейский не стал бы с тобой долго беседовать, а немедленно бы арестовал за злоупотребление алкоголем, даже не интересуясь содержимым бутылки.

— Вполне возможно, но его вытянувшееся лицо с лихвой оплатило испытанный мною страх. — Джулия хотела продолжить, но ее прервал громкий голос.

— Черт побери, Рамирес, что это значит? Заведение полно народу, клиенты ждут, а вы не нашли ничего лучшего, чем трепаться с какой-то нищенкой? Принимайтесь за работу, и немедленно! А вы, леди, пожалуйте на выход! Здесь не подают, понятно?

Джулия подняла глаза на Роберта Дженкинса. Она часто бывала здесь с друзьями из театра, и толстый, всегда добродушный хозяин «Славного Роберта» нередко подсаживался к ним и даже после закрытия ресторана еще долго болтал с ними обо всем на свете.

«Что ж, в любом случае, больше я здесь ужинать не буду», — поклялась Джулия. Ей совсем не понравилось, как Роберт повел себя по отношению к Паоле и мнимой бродяжке.

— Встретимся после твоей смены в «Артистическом кафе», — быстро сказала она Паоле, которая согласно кивнула.

Кафе тоже было излюбленным местом встреч молодых актеров и находилось в нескольких минутах хода от ресторана Дженкинса. Она встала и прошла мимо Роберта к двери. Он сильно преувеличивал. Из двадцати столиков ресторана только четыре или пять была заняты. Но, очевидно, Роберт Дженкинс не терпел, чтобы его служащие вели частные беседы, и уж тем более с такой «опустившейся» личностью. От двери она еще разок подмигнула Паоле и вышла на улицу.

До сих пор их план срабатывал как надо. Джулия замечала, что все лучше понимает, как чувствует себя женщина, живущая на обочине общества. «Но теперь предстоит кое-что посерьезнее», — вспомнила она. Ей нужно справиться с двумя важными задачами. Найти мужчину и сделать так, чтобы он как можно сильнее ею увлекся. И попытаться совершить небольшую кражу. И то, и другое тяжко и противно, но чего не сделаешь ради высокой цели служения искусству.