Олимпия Кершнер - Все сбудется

Сомаль Дало слегка наклонил голову и сказал:

— Одним из направлений, на которое предполагается выделить средства от продажи прав на разработку месторождения, будет ремонт существующих дорог и строительство новых. А пока вам лучше пристегнуться, мадемуазель де Белльшан.

Николь поспешно потянула на себя ремень безопасности, не желая больше падать ему на колени.

А Сомаль продолжил тоном политического лидера:

— Договор с месье де Белльшаном даст нам возможность провести много реформ, включая образовательную. Все наши дети должны и будут учиться. Мы построим новые больницы и создадим новые рабочие места. Моя страна вступит в технологичное будущее, уйдет от дикарского прошлого.

Николь пыталась вслушиваться в слова, а не в бархатный голос. Ее беспокоило странное покалывающее ощущение во всем теле. Как будто он прикасался к ней своими длинными, тонкими пальцами, а не сидел на расстоянии полуметра, глядя перед собой.

Она всмотрелась в сгустившуюся темноту за окном. Три часа. Они казались вечностью, которую ей предстояло провести наедине с министром Сомалем Дало… Хотя не такой уж и вечностью, если сравнивать с тем, во что может вылиться его сумасшедший план немедленной женитьбы.

— Я предлагаю провести время до приезда в столицу с пользой, — будто прочитав ее мысли, сказал Сомаль. — Если мы не хотим попасть в неловкое положение, то нам стоит поближе познакомиться друг с другом. Я должен знать о вас больше, чем то, что вы племянница месье де Белльшана и пытались незаконным путем сфотографировать мою резиденцию.

— Думаете, нам удастся осуществить ваш план? — с сомнением спросила Николь.

Хотя она была готова на все, лишь бы не навредить дяде, Николь боялась, что ее актерские таланты явно недостаточны, чтобы убедить массу настороженных зрителей, что она и этот могущественный человек без ума друг от друга. Даже в этом суперкомфортабельном автомобиле она чувствовала себя некомфортно наедине с ним. А ведь ей придется изображать любовь и преданность… Принимать его ласки, позволять сильным рукам прикасаться к ней…

Она приказала себе очнуться. Хотя сидящий рядом с ней мужчина самый сексапильный из всех, кого она раньше встречала, это еще не повод утратить ясность мышления. Ей понадобится весь ее разум и трезвый расчет, чтобы с честью выйти из предстоящего испытания.

— Хотите, начну я? Здравствуйте. Я Сомаль Дало. — И он протянул ей руку.

Николь неохотно прикоснулась пальцами к его ладони. Она ждала холодного, формального рукопожатия. Но, к ее удивлению, его пожатие оказалось теплым, твердым и он держал ее руку в своей, будто хрупкую драгоценность. Какое-то изумительное, искрящееся ощущение наполнило ее тело, заставив снова задрожать. Дыхание перехватило. Николь точно знала, что в ее жизни раньше никогда такого не было. Будто она перешла на новый уровень, оставив прожитые годы за спиной, как прелюдию к удивительному настоящему.

Николь неловко отняла руку и попыталась улыбнуться, но мышцы лица решительно отказывались подчиняться, и вышло что-то среднее между кривой усмешкой и оскалом. Сердце бешено колотилось. Она глубоко вздохнула и сразу поняла, что совершила ошибку: его аромат заполнил ноздри, хлынул внутрь, породив в груди ощущение тепла и нежности.

Девушка с трудом взяла себя в руки и произнесла:

— Как поживаете, мистер Дало? Я Николь де Белльшан, племянница месье и мадам де Белльшан. — Она хотела добавить: и полная неудачница, но подозревала, что он уже и так догадался об этом. — Они воспитывали меня с девяти лет, когда отец с матерью погибли в авиакатастрофе. У меня две двоюродные сестры — Арлетта и Мадлен.

— Ну хорошо, Николь, а где мы с вами познакомились? Насколько я понимаю, это ваш первый визит в Кот д'Ивуар. Значит, в какой-нибудь другой стране, где вы часто бывали, сопровождая месье де Белльшана, например. И куда я тоже наведывался по делам.

— Дядя много путешествует по всей Европе, часто бывает в Штатах и Южной Америке. Я иногда ездила с ним. Хотите, пусть будет Испания? Обожаю эту страну!

— Прекрасно. Моя мать тоже. Она дочь бывшего посла Швеции в Испании и провела детство и юность в этой стране, пока не вышла замуж. И сейчас, после смерти отца, снова вернулась туда. Я часто ездил с ней в Мадрид и Барселону. Последний раз был там полгода назад. Пожалуй, это подойдет.

Николь кивнула.

— Я не живу с Белльшанами после окончания университета. Но несколько месяцев назад была с дядей и тетей Франсуаз в Мадриде.

Она как раз потеряла очередную работу и обдумывала, чем бы заняться дальше. Вскоре после возвращения из Испании Николь покинула родной Париж и отправилась в Тулон по рекомендации приятельницы к ее знакомому, тому самому месье Тома.

— О, так вы окончили университет. Какой?

— Сорбонну. Только не совсем окончила. Я так и не получила диплом.

— Так вы учились не фотожурналистике?

— Нет. Когда я была моложе, мне хотелось пойти по дядиным стопам. Я изучала деловое администрирование и менеджмент, но быстро разочаровалась. Сплошная экономика и математика. Потом думала о переводческой карьере — я прилично знаю несколько языков, в том числе испанский, но курс был уж очень скучный…

— Значит, с этим у вас тоже не сложилось. А что потом? — Сомаль искренне заинтересовался и быстро задавал вопросы, как только Николь замолкала.

— Потом я увлеклась сценой. Мне даже дали роль в небольшой постановке, но, увы, отзывы были таковы, что я поняла: это тоже не для меня. Поэтому сразу и сказала вам, что ваш план мне не по зубам. Актриса я скверная. Как мне играть роль невесты без минимального актерского таланта?

— В качестве моей супруги вы будете вне досягаемости. Никто не посмеет терзать вас вопросами. Вам надо будет лишь казаться преданно-внимательной, когда мы будем появляться на людях. Так что проблем не возникнет.

Сердце Николь замерло, потом затрепыхалось где-то в горле. Она с трудом перевела дыхание и тихо сказала:

— Я не могу выйти за вас замуж.

— Мы обо всем договорились, прежде чем вы покинули место своего заключения. — Голос Сомаля сразу стал холодным и жестким.

— Да, я знаю. Вы сказали, что мы должны пожениться. Но подумайте, это… это просто какое-то сумасшествие…

Он наклонился к ней. Взгляд его стал не менее холодным, чем голос.

— Слушайте меня внимательно, мадемуазель де Белльшан. Ваши необдуманные действия поставили под угрозу нечто жизненно важное для моей страны. Мы не самое богатое в мире государство. Мой народ истерзан нищетой и болезнями. Я хочу помочь людям. Для этого нужно много денег. Ваш дядя готов заключить с нами договор, который даст эти средства. И я не позволю все это разрушить одной легкомысленной женщине. Вы выйдете за меня замуж, и будете появляться со мной на публике в роли преданной супруги, и никому не скажете ни слова, пока договор не будет подписан. После этого брак будет аннулирован без лишнего шума и вы сможете вернуться к своей семье или куда пожелаете.