Кэролайн Барт - Изумруды для Офелии

— Хорошо, миссис Браун, — повиновалась она.

Несколько минут женщины молчали, но через некоторое время хозяйка миролюбиво сказала:

— Ну хорошо… Сейчас позвоните маме, чтобы она не волновалась. Но на будущее будет так, как я сказала.

— Спасибо, миссис Браун, — согласилась Кэти. — Вы правы…

Ей даже нравилось играть в игру «послушание». Она поняла, что противоречить хозяйке нельзя ни в коем случае. Нельзя также обижаться на ее выходки. Обида — это молчаливый протест. И, заметив его, хозяйка будет продолжать свое наступление. Более того, если уступать ей во всем, она сама идет на попятную, и ее душа расцветает яркими цветами доброты. Конечно, она вменяема и адекватна, но над ней довлеют какие-то комплексы, с которыми Кэти еще предстоит разобраться…

— Сегодня приедет Гарри, — с удовольствием проговорила миссис Браун. — Надо будет заказать к ужину его любимую форель с молодой фасолью. Это он любит с самого детства…

Хозяйка опять ударилась в воспоминания. А что же ей оставалось в ее состоянии?

— Когда дети… — Она мгновенно поправилась: — Когда Гарри был маленьким, он всех удивлял своими математическими способностями. Считать он умел с трех лет, а с шести уже принимал участие в расчетах дневного меню. Иногда он ходил с Полли в магазины и всегда точно подсчитывал сдачу. Жаль, что он стал не экономистом… — Она вздохнула и мгновенно переключила внимание: — Ах, как пышно цветет магнолия! Давно я не видела таких дивных цветов. Пожалуй, в последний раз это было в год смерти Ларри, шесть лет назад. А еще я помню…

Лицо миссис Браун осветилось какими-то очень приятными для нее воспоминаниями. Она как будто помолодела и стала красивее.

— Лет тридцать назад… Нет, двадцать восемь. Я играла тогда в театре Маргариту Готье в «Даме с камелиями». Так вот, я думала, что камелия — это магнолия… И когда мне из реквизита принесли искусственные камелии, я решила, что они ошиблись…

Она счастливо засмеялась и опять замолчала, углубившись в мысли о давно минувшем.

Так вот в чем дело, подумала Кэтрин, она была актрисой… И театр остался с ней на всю жизнь…

Девушка решила развернуть эту тему и спросила:

— Вы играли Маргариту Готье? Значит, вы были очень хорошей актрисой…

— Люди шли в театр смотреть не пьесу, а Луизу Тайлер в этой пьесе, — гордо ответила миссис Браун.

Она выпрямила спину, и теперь казалось, что дама восседает не в инвалидной коляске, а на троне.

— А когда вы оставили театр? — поинтересовалась Кэти.

— Когда вышла замуж, — вздохнула хозяйка. Она немного подумала, а потом добавила: — Нет, пожалуй, когда поняла, что у меня будет ребенок. Конечно, когда он подрос, я хотела вернуться на сцену, но Ларри воспротивился…

В голосе миссис Браун была если не грусть, то легкая досада, а может быть, затаившаяся в глубине души обида на мужа.

— Расскажите, пожалуйста, о вашей работе в театре, — осторожно попросила Кэти.

— О, моя работа в театре — это целая жизнь, — мечтательно проговорила миссис Браун. — Потом началась совсем другая жизнь, совсем другая… Потом родился еще один ребенок… — Как будто спохватившись, она быстро добавила: — Впрочем, это неинтересно.

Мечтательность и удовольствие сменились в голосе пожилой дамы нотками грусти и раздражения.

Странно, подумала Кэти.

Миссис Браун явно решила сменить тему. Она обратилась к Кэти с совсем другой интонацией:

— Вы же хотели позвонить маме. Звоните, и надо уже возвращаться. Время второго завтрака.

День прошел незаметно. Кэтрин совсем не устала. Более того, она была бодра и находилась в приподнятом настроении. Внезапно девушка поняла почему. И ее буквально бросило в жар. Она ждала Гарри… И по мере приближения вечера, момента его приезда, она чувствовала себя как ребенок накануне детского праздника. Разобравшись в своих чувствах, Кэти решила, что появление Гарри она должна выдержать как экзамен, спокойно и достойно.

Когда вечером за окном зашуршали шины мощного автомобиля, сердце Кэтрин замерло. Однако усилием воли девушка сняла волнение и спокойно обратилась к миссис Браун:

— По-моему, подъехала машина. Наверное, это Гарри.

— Да, по времени это он. — Пожилая дама встрепенулась. — Посмотри в окно. Из него видна стоянка.

Кэти выглянула в окно и увидела, как Гарри идет к дому, крутя на пальце ключи от своего «бьюика». Увидев Кэтрин, он широко улыбнулся и помахал ей рукой. Кэти тоже улыбнулась, кивком поприветствовав молодого человека. Она видела, как легко и красиво взбежал он по восьми ступеням лестничного марша…

— Это он? — нетерпеливо спросила миссис Браун.

— Да, сейчас войдет, — как можно более небрежно произнесла девушка.

Гарри вошел в гостиную и, не глядя на Кэтрин, подошел к матери и поцеловал ее в щеку.

— Как дела? — бросил он.

— Все очень мило, — ответила пожилая дама.

— Ты довольна новой сиделкой? — спросил он, кивнув в сторону Кэти.

Было такое впечатление, что это не он только что дружески махал ей с улицы. Гарри как будто не замечал ее. Кэтрин почувствовала себя уязвленной.

За ужином, как и хотела миссис Браун, была подана форель и молодая фасоль, чудесно приготовленные искусницей Полли. На этот раз на ужине присутствовал не доктор, как в прошлый раз, а какой-то коллега Гарри, его приятель с античным именем Цезарь, приехавший вслед за ним. Кэти опять сидела по левую руку от миссис Браун. Гарри сидел справа от матери, а напротив миссис Браун посадили Цезаря с совсем не императорской внешностью — он был маленький, щуплый, но, видимо, очень умный. Они почти все время говорили с Гарри о делах: о каком-то процессе, затеянном неким фермером, на поле которого упал во время тренировочного полета военный самолет. Фермер подал в суд на один из департаментов Пентагона, отвечающий за подготовку полетов. И Гарри, как хороший юрист, был привлечен вместе с Цезарем к ведению этого дела.

Время от времени Гарри обращался к матери, популярно рассказывая ей о происшедшем. И Кэти обратила внимание, что миссис Браун более чем адекватно реагировала на информацию. Она была в курсе названий военных самолетов, возможностей их маневров и даже стоимости. Ее муж Ларри тоже много лет проработал в Пентагоне, но все же такая осведомленность женщины о состоянии развития военной авиации страны поразила Кэти. И конечно, она свидетельствовала о незаурядном интеллекте и широте интересов бывшей актрисы.

После ужина Гарри все-таки взглянул на Кэтрин, и этот взгляд был уже другим. Его глаза тепло улыбались ей, а потом одарили ее неожиданно грустной лаской. Впрочем, он тут же отвернулся.