Кристин Пачеко - Озаренные светом Рождества

Разыгравшаяся фантазия рисовала обнаженную мужскую грудь, спину, бицепсы.

Мэган рынком села на кровати и сердито бросила взгляд на циферблат часов. Потом, вспомнив, что электричества нет — а значит, нет ни тепла, ни света, — перевернулась на другой бок, заставляя себя расслабиться.

Но и вторая попытка оказалась не более удачной.

Она вспоминала события минувшего дня. В голове с трудом укладывалось, что она пустила на ночлег незнакомого человека. Но особенное смятение вызывало то, как реагирует на его присутствие ее собственное тело. Оно будто гудело и вибрировало от чувственного предвкушения.

Ну что такого особенного было в его прикосновении? А она словно начала плавиться и таять изнутри… И эта внезапная вспышка томительного желания… Лёгкое прикосновение пальцев к щеке заставило ее страстно захотеть чего-то большего. Безумно потянуло вдруг прижаться лицом к его ладони и так замереть.

Он-то, конечно, не имел в виду ничего такого, но — Боже милостивый! ей захотелось большего!

У нее вырвался мучительный вздох, похожий на стон. Никогда ни один мужчина не вызывал в Мэган Кэррол такого отклика.

Прошло столько времени… уже несколько лет, с тех пор, как Джек… с тех пор, как ее сердце в последний раз трепетало от возбуждения, И вот Кайлу удалось добиться этого за какие-то считанные секунды — да еще с такой легкостью!

Что ж, у нее достанет силы и стойкости противостоять налетевшей буре по имени Кайл Мэрдок.

Ей все же удалось кое-как задремать. Но внезапно сильнейший порыв ветра сотряс дом, зазвенели стекла. Снежок жалобно заскулил и вспрыгнул на кровать, выводя Мэган из беспокойного забытья.

Очнувшись, она почувствовала, что вся дрожит: температура в спальне резко упала. Как ни старалась она съежиться, свернуться клубочком, согреться все равно не удавалось.

Устав бороться с холодом, Мэган села и зажгла фонарик. Нащупав впотьмах свой толстый махровый халат, выбралась из постели и сунула ноги в меховые шлепанцы.

Крайне осторожно, стараясь ступать на цыпочках, она двинулась вниз по лестнице, решив приготовить себе чашку чая, чтобы хоть немного согреться и попытаться вновь уснуть.

Слабый луч фонарика упал на спящего в гостиной Кайла. Мэган опасливо остановилась и помедлила в нерешительности, вцепившись свободной рукой в перила. Внушительное, футов шести в длину, тело — олицетворение мужественности — было распростерто на ее враз уменьшившейся кушетке. Сообразив, что в ее любопытстве есть что-то от нездорового интереса тех, кто заглядывает в чужие окна, Мэган смущенно отвела взгляд и, уткнув луч фонарика в пол, быстро прошла мимо спящего. Верный Снежок плелся за ней, не отставая.

В кухне она зажгла керосиновую лампу, и наполнивший помещение уютный свет смягчил тревожные страхи, умерил ярость разыгравшейся пурги. Мэган наполнила чайник, быстро разыскала в полутьме спички и зажгла газовую горелку, радуясь, что ее старомодной плите обрыв электросети не помеха.

В тишине, нарушаемой лишь завыванием бури, она протянула руку к полке над рабочим столом и коснулась глиняного ангела, которого сама с таким усердием вылепила. Погладила пальцами его крылышки.

Это был ее любимый ангел. Мэган назвала его Лекси, в честь бабушки, умершей еще до ее рождения. То была одна из первых, не слишком совершенных, ее работ, однако ей не захотелось с ним расстаться.

— Ну, Лекси, что будем делать?

Лекси ответила внучке своей неизменной безмятежной улыбкой, спокойной и умиротворяющей, и у Мэган немного отлегло от сердца. Она поставила фигурку на место. Чайник закипел, и она выключила газ.

Снежок растянулся на полу возле своей миски. Мэган залила кипятком чайный пакетик, отнесла чашку на стол и насыпала ложку сахара.

— А на двоих здесь хватит?

От неожиданности она выронила ложку, и та со звоном брякнулась о стол. Девушка подняла глаза и увидела небрежно прислонившегося к дверному косяку Кайла. Расстегнутая на груди рубашка, плотно сидящие джинсы… а на губах — умопомрачительная, соблазнительная, как сам грех, улыбка.

И хуже всего, подумала Мэган, ощущая, как стягивается внутри тугой и мучительный узел чувственного предвкушения, — хуже всего, что этот соблазн на нее действует.

Помоги ей небо — действует!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ты их видишь? Видишь, что с ними происходит? — взволнованно спросила новенькая ангелица. Слова ее звучали как бы бесплотно. Они были перемешаны, сплетены с клубами воздуха, точнее, божественного духа, нисходящего из горних миров.

— Это хороший знак, — улыбнулась Лекси, ангел со стажем, и грациозно подогнула правое крыло, с наслаждением купаясь в лучах чистейшей, неземной и одухотворенной энергии.

— Я так рада, что нам удалось выжать столько снега из туч, — промолвила бабушка Агги и тут же опасливо оглянулась через плечо, страшась последствий своего неосторожного признания. Потом стиснула руки и беспокойно вздохнула: — Ах, Лекси, как ты думаешь, нам здорово достанется?

У Лекси с треском лопнул раздувшийся пузырь мятной жевательной резинки (то была ее маленькая слабость, от которой она не смогла избавиться даже в раю, и она улыбнулась — как всегда, спокойно и безмятежно, — давая понять, что никто не в силах поколебать ее решимость и сбить с намеченного пути. Когда дело касалось Мэган, Лекси руководствовалась не столько разумом, сколько сердцем. Она просто не могла безропотно наблюдать, как страдает ее любимая внучка. А теперь, когда у нее появилась… соучастница… Короче говоря, с тех пор, как сравнительно недавно появилась Агги и две небожительницы стали закадычными подругами, хлопот в раю значительно прибавилось. Очень скоро они договорились, как улучшить жизнь своих внуков. И все же ответ нам придется держать.

— Но ведь близится Рождество, — возразила Лекси. — И мы, по сути дела, просто стараемся исполнить рождественские пожелания наших внуков.

— Но ни тот, ни другая нас об этом не просили.

— Тут и обсуждать нечего, — категорически заявила Лекси. — Скоро они сами поймут, что созданы друг для друга, — продолжала она, очень надеясь, что ее пророчество сбудется. — Если нам удастся поймать за хвост удачу, Мэган снова поверит в Рождество. А тогда, вместо нахлобучки, нас наградят золотыми крылышками. — И она поправила свой нимб, сползший на сторону.

— О Боже, ты только взгляни! — всплеснула руками Агги, указывая на Мэган.

По лицу молодой женщины разлился жаркий румянец, дыхание сделалось частым и неровным.

Это Кайл, внук Агги, шагнул в кухню.