Кристин Лестер - Берег нежности

Но, как это часто бывает, самые страшные недуги точат людей изнутри. Билл Хорнел внезапно разорился, то ли не выплатив кому-то долг, то ли не рассчитавшись с кредиторами… В общем, автомобильной фирмы не стало. Некоторое время Шарлотта работала за двоих, пока не подорвала здоровье, и в конце концов семье стало тяжело оплачивать дорогую школу.

Они едва дотянули до окончания учебного года, а потом пятнадцатилетняя Жанет ушла доучиваться в экономический колледж.

Ей было обидно до слез, она совсем не хотела быть экономистом! Тем более в школе к ней относились хорошо и учителя, и одноклассники. Девочка обладала живым, незаурядным умом, была хорошо воспитана, умела шить, вязать и отлично рисовала.

Рисование вообще стало ее страстью, она увлеклась им, когда еще была совсем маленькой, и из всего существующего на свете художественного материала ей был доступен только кусок мела и асфальт. А в средних классах школы рисунки Жанет украшали коридоры и студии, она постоянно принимала участие в каких-то выставках и конкурсах. Ей прочили хорошее будущее, в школе работали добрые люди, которые желали помочь девушке из небогатой семьи проложить себе дорогу в жизни, но…

В пятнадцать лет Жанет оказалась в колледже, и это был полный крах. Отец, который к тому моменту начал пить, уже не спрашивал у дочери, куда она хочет пойти учиться. Он сам выбрал для нее учебное заведение и отнес туда документы. Сколько Шарлотта и Жанет ни умоляли его отменить свое решение, сколько ни плакали, Билл оставался тверд. Жанет станет экономистом и точка. Тут образование дешевле, а бухгалтеры всегда и везде пригодятся.

— Вот если бы я знал, как вести эту дурацкую бухгалтерию, — говорил он, сощурив на дочери полупьяный взгляд, — я бы не разорился! А ты осталась бы в своей дурацкой школе! Но не судьба. Будешь экономистом. А что? Это хорошо. Выучишься, и мы снова откроем фирму!

Жанет тошнило от этих разговоров. Она никогда не понимала родителей. Не понимала долготерпения матери рядом с нелюбимым и подчас неприятным человеком. Не понимала и отца, для которого не было на свете ничего милее его автомобилей и рыбалки.

Но больше всего она не понимала себя: как у этих чужих друг другу людей, не только не любящих, но испытывающих открытую неприязнь друг к другу, озлобленных на мир, могла вырасти такая дочь, которая видит и жаждет совсем иной жизни? Многие из ее подруг по колледжу не поднимались в своих мечтах выше обычного желания выжить в большом городе, причем способы их «выживания» иногда вызывали мурашки по коже.

Жанет было страшно. Ей было больно и страшно, она чувствовала себя инородным предметом в этом потоке жизни. Эти законы не для нее. Эта жизнь не для нее. Не для ее ранимого, чувствительного сердца, не для ее глубокой и всепонимающей души.

Словно ее настоящие родители были вовсе не Билл и Шарлотта Хорнел, а чудесные эльфы из мира сказок. Они летели по небу и случайно обронили ее на грешную землю. И теперь она, в чьих жилах течет голубая эльфийская кровь, вынуждена жить тут, на грязной земле, вынуждена называть папой и мамой этих двух посторонних людей, которые то спасают ее, то сами же топят…

Была еще бабушка во Франции, которую Жанет видела всего дважды в жизни и которая за эти короткие встречи успела произвести на нее гораздо более приятное впечатление, чем каждый день производили отец и мать. Но бабушка жила далеко, и денег на путешествие к ней не было.

К матери у Жанет всегда было сложное чувство. Она любила мать, была к ней привязана, но… Глядя на эту уставшую от жизни, разочарованную и сломленную пятидесятилетнюю женщину, говорила себе: «Я никогда не буду такой! Господи, как угодно, только не так!»

Но в тот год у нее не было выбора, и Жанет приступила к учебе в колледже, переехав в общежитие. Она поклялась себе, что изменит свою жизнь, исправит все ошибки, не только свои, но и своих родителей. И тогда, может быть, случится чудо: она вернется в свою волшебную страну эльфов, из которой случайно попала на землю.

Жанет работала как проклятая, чтобы скопить денег на дальнейшее образование. Она рисовала на заказ днем, продавая рисунки за гроши, а по вечерам работала в пабе официанткой. Она падала от усталости и едва переползала от семестра к семестру, уже опасаясь за сохранность своего здоровья. Ей нужно было окончить этот чертов колледж, чтобы поступить в университет…

Почему она все не бросила и не уехала куда-нибудь? Уже потом, много лет спустя, вспоминая, через какой ад прошла, Жанет поняла: если бы она ушла из колледжа, ей пришлось бы вернуться в семью. Снимать квартиру было для нее недоступной роскошью, а в общежитии брали символическую плату…

— Только не домой! — твердила она как заклинание. — Я все перетерплю, только не домой!

Когда она изредка навещала родителей, отец любил повторять:

— Ничего! Вот выучится, откроем с ней свое дело! Я буду продавать, а она считать!

Жанет в ужасе убегала от этих разговоров, сославшись на занятость.

Так прошло три года. А в восемнадцать лет на горизонте Жанет забрезжило долгожданное солнце. Внеся необходимую сумму за обучение, она без всякого труда поступила на первый курс университета.

В тот же год умер отец, и мать, вдруг разом ожившая и даже помолодевшая, словно освободившаяся от тяжкого груза, собрала вещи и уехала во Францию.

И вот тогда…

И вот тогда жизнь хлынула на Жанет мощным разноцветным потоком. Были деньги, свобода, первая любовь и первые слезы, были первые выставки (настоящие, а не детские!), первые заработки…

Любила ли она за эти годы кого-то по-настоящему? Вряд ли. Жанет не могла похвастаться длинным списком любовных побед: отношения были длительными, а посему партнеры менялись нечасто. Но, окончив университет, поступив на работу в солидную студию дизайна, получив и отвергнув два предложения руки и сердца, Жанет все равно понимала, что любовь, настоящая любовь, о которой она читала в книжках, еще ни разу не посещала ее сердце.

Она твердо решила ждать. Ждать того самого главного, единственного, самого-самого. Девочка-эльф хотела дождаться своего эльфийского принца, который непременно заметит ее, когда полетит над грешной землей. Заметит и заберет обратно в сказочную страну…

И вот появился Ивель и сказал, что мечтает забрать ее в свою сказочную страну, страну, которую они собирались придумать вместе. Жанет задохнулась: вот оно!!!

Он, конечно, не был похож на эльфа: Ивель носил очки, и из-за этого у него был постоянно ускользающий взгляд, но лицо очень приятное, даже красивое, с правильными, немного мелковатыми чертами… Подумаешь, какой-то там взгляд! Жанет была счастлива!