Натали де Рамон - Принц в наследство

— Доброе утро, мадемуазель Бриссон!

— Доброе, мсье Зигрено! Как вы здесь оказались?

Глава 11, в которой не скрыться от любящего сердца

— От любящего сердца не скроешься, — он подхватил мое настроение, — я не дозвонился вам вчера вечером, но методом, можно сказать, дедукции, если она позволительна влюбленному, вычислил, что вы отправились к берегам Шера.

— Вы знакомы с моим завещанием? — насторожилась я.

— К сожалению и к счастью, — да. К сожалению, потому что вы — богатая наследница, а к счастью, потому что не будь этого тестамента, я никогда не встретил бы женщину своей мечты. Узнав вас, я больше не в состоянии обходиться без вашего общества. — Он галантно поцеловал мне руку и выглядел удивительно искренним. — Что изволите на завтрак?

Но официант уже принес мой заказ. Мсье Зигрено попросил то же самое и графин самого лучшего местного, именно местного, подчеркнул он, красного вина.

— А не рано? Всего одиннадцатый час? — Я улыбнулась.

— Настоящий француз пробуждается и засыпает с вином! За успех ваших поисков! Ведь нам предстоит целое путешествие по вашим замкам, дорогая мадемуазель Бриссон!

Честное слово, я не предполагала, что он настолько симпатичен и любезен. Попробовав вино, я сразу же узнала вкус — такое же вино поднес мне мой спаситель — и даже чуть-чуть захмелела, снова вспомнив ночь в замке. Наверное, это плохо, что я провела ее с красавцем портным, а сейчас выпиваю с нотариальным поверенным? Что-то ты пошла в разнос, старушка Катрин!

— Вам необыкновенно идет это платье! Вы в нем такая хорошенькая, юная пейзаночка! — заливался соловьем мой пылкий поклонник. — Я и не предполагал, что вы можете быть еще лучше, чем в нашу первую встречу! Выпьем за нее!

— Ваше здоровье, мсье Зигрено!

— Просто Гийом!

— Ваше здоровье, Гийом! — Я безрассудно пьянела с каждым глотком. — Называйте меня Катрин!

— За вас, моя прекрасная Катрин!

Ну зачем он так сказал, ведь мои мысли опять оказались там, в замке, среди тканей и костюмов с моим — моим ли? — прекрасным портным. Зачем я позволила Гийому Зигрено назвать меня так, как может только он, он, он! Господи, как же его зовут? Мои мысли прервал Зигрено, предложивший сразу после завтрака отправиться в “мой” замок.

— Зачем? — На самом деле я боялась встречи с красавцем портным, я ведь и сбежала от него в страхе, что дневное солнце развеет сказочный сон и все окажется пошлым и банальным.

— Как? Разве вы, моя прекрасная Катрин, не хотите отыскать своего вассала, чтобы получить наследство?

Вот, опять вассал… Ночью у меня был самый лучший в мире вассал, ну зачем он меня мучит?

— Катрин, что с вами? Дымчатые стекла скрывают ваши милые глаза, отчего вы вдруг замкнулись, я что-то не то сказал?

— Нет, Гийом, все в порядке, просто… Неужели вы действительно верите в это наследство?

Он признался, что рассматривает сей бесспорный факт как чудный предлог для романтического путешествия по замкам Луары с очаровательной и горячо любимой им с первого взгляда спутницей. Я облегченно вздохнула, и мы пешком отправились в замок, купив по дороге богато иллюстрированный путеводитель.

Жаворонок звенел в небе, на мне было легкомысленное платье, и я чувствовала себя двадцатилетней девчонкой. Конечно, такая прогулка получилась бы еще более приятной в обществе красавца портного, но я оценила такт и деликатность Зигрено, который держался с рыцарской галантностью. Иногда я сжимала в кармане оставшуюся сережку, отчетливо понимая, что с утратой ее напарницы у меня теперь еще меньше шансов на вступление в наследство, в реальности которого я продолжала сомневаться.

Что ж, пусть предлог для романтического путешествия с Гийомом Зигрено самый что ни на есть реальный, а мое романтическое приключение уже произошло, правда, ценой утраты одного “вассала”, ну и ладно, за все надо платить. Но ведь оно было, было! А какая-то там сережка — пустяковая плата за самое настоящее чудо!

Мы вошли в поместье по живой виноградной галерее и оказались среди парка-ковра. Он был еще лучше, чем расписывал путеводитель, — такие светлые, промытые благоухающие цветы. Они сразу напомнили мой сон, да и все остальное. Впрочем, честнее было бы сказать, что я все еще находилась в объятиях красавца портного, а с Зигрено гуляла лишь моя материальная субстанция.

Наконец мы подошли к башне Маркеса — самой старой в замке. По утверждению моего спутника, “вассалы” могут ждать меня только в постройках не моложе десятого столетия, иначе теряют смысл строки про Тишайшего дю Белле, жившего именно тогда.

Девушка-гид только что перестала сыпать памятными датами и именами и предложила задавать вопросы. Туристы облегченно вздохнули, защелкали фотоаппаратами, а мой спутник вежливо поинтересовался, как попасть внутрь башни.

— Там совсем неинтересно, — ответила гид, — лестница, голые стены, изображение всадника, и больше ничего…

Мы и глазом не моргнули, услышав слово “всадник”, а Зигрено двусмысленно заметил, что нас интересует вовсе не интерьер.

— А, — догадалась гид, — так и сказали бы, что вам нужен Леон. Идите к нему в мастерскую, но она не в башне, а в самом замке, там пока идет реконструкция, и у Леона временная мастерская, где он шьет. Не стесняйтесь, он мужик простой!

Значит, его зовут Леон, и я сейчас увижу его снова…

Глава 12, в которой Леон сладко спал

Леон сладко спал и не видел, как дверь приоткрылась и в щелку заглянуло хорошенькое личико.

— Спишь, мое сокровище, и не знаешь, какая у тебя гостья! — прошептала девушка, капризно наморщив кокетливый носик.

Неслышно переставляя ножки на двенадцатисантиметровых каблуках, гостья подкралась к постели, прилегла под бочок к сокровищу и поцеловала его в ухо. Мужчина заворочался и, не открывая глаз, прошептал:

— Катрин, моя королева…

— Королева-то королева, — громко фыркнула девица, — только вовсе не Катрин. С кем это ты меня спутал?

Леон резко привстал на локте и даже потер глаза.

— Что, не рад?

— Как ты меня нашла?

— От любящего сердца не скроешься. Что же ты не поцелуешь свою девочку?

Леон никак не мог прийти в себя. Он ведь велел никому не говорить, куда уехал, кто же проболтался этой дуре?

— Слушай, Жаннет, по-моему, между нами давно все кончено, ты прекрасно знаешь, что я не желаю никого видеть, хочу побыть один, в конце-то концов!

— Ах-ах, несчастный бедный вдовец! Ах, как нам всем тебя жалко! А какой-то дешевой Катрин больше всех!

Жаннет перекатилась по кровати, норовя устроиться у Леона на животе. Леон резко вскочил, прикрываясь простыней, и вдруг увидел на постели сережку своей ночной гостьи. Его взгляд не укрылся от Жаннет, она мгновенно сцапала сережку и, нагло прищурясь, промурчала: