Джулия Тиммон - Модель и кутюрье

Филип, всегда работающий с полной отдачей, сейчас приступил к делу с удвоенной энергией. Софи Лоринг не переставала его удивлять. Начав позировать перед фотографом, она на глазах превратилась в модель суперкласса, в бесподобную актрису, в мастера, перед которым снимают шляпу.

— Улыбочку! — командовал Томас. — Улыбочку невинного младенца, непорочной скромницы!.. Превосходно! А теперь изображаем суровость, граничащую с агрессией!.. Вот-вот! Потрясающе!.. Теперь испуг, растерянность, беспомощность… Да-да-да! Отлично!

Выражение лица Софи, весь ее облик послушно менялись в соответствии с пожеланиями фотографа, становясь истинным олицетворением то целомудрия, то беззащитности, то враждебности.

Филип следил за ней, затаив дыхание, и в его воображении она уже шла по подиуму то в одном, то в другом его самом любимом изделии, позировала в них на фоне заката, водопадов, залитого огнями ночного города. Радость от встречи с этим необыкновенным дарованием вызвала в его душе желание создать нечто принципиально новое. Более совершенное, подходящее для ее кажущихся нереальными женственности, чистоты, естественности.

— Спасибо, Томас, пока достаточно, — сказал Филип, подумав вдруг, что платье со стразами от Сваровски будет выглядеть наилучшим образом именно на Софи. — Джейн, что ты думаешь насчет…

— Думаю, это то, что нужно, — безошибочно угадав, что имеет в виду босс, ответила Джейн. Она еще раз внимательно посмотрела на Софи, на ее полную грудь, тонкую талию, обтянутые фиолетово-черными брюками бедра. — Пойдемте-ка со мной, дорогая, примерим на вас одну из вещиц, самых-самых в нашей новой коллекции.

Они удалились в раскроечную, где висело платье, и минут через десять вернулись.

Взглянув на Софи, одетую в заигравшее в свете включенных ламп всеми цветами радуги платье, Филип вскинул руку, щелкнул пальцами и воскликнул:

— Класс! Лучше не придумаешь! Тедди, будь добр…

Тедди с готовностью кивнул, подошел к Софи, собрал ее пшеничные волосы в пучок, ловко уложил на макушке и заколол извлеченными из кармана шпильками. Потом, на миг задумавшись и почесав разноцветный затылок, вытащил из-за ушей Софи две пряди и уложил на ее обнаженные плечи.

— Да! Вот так! — произнес Филип с энтузиазмом. — Спасибо, Тед. Томас, давай-ка приглушим освещение и сделаем еще несколько снимков. Софи, пожалуйста, пройдите в дальний конец комнаты и по моей команде направляйтесь к нам. Когда дойдете до этого стула, покрутитесь на месте и возвращайтесь обратно.

Томас выключил самые яркие лампы в центре потолка, и Вассон сделал знак рукой удалившейся к зеркальной стене Софи.

— Начали!

Софи с легкостью, присущей только истинному таланту, приступила к выполнению задания.

— Голову чуть выше, — отчетливо и громко произнесла Джейн. — Замечательно!

— На губах полуулыбка, — добавил Филип. — Именно так! Умница!

Он смотрел на приближающуюся к нему Софи, ощущая себя небывало счастливым. Ни одна из манекенщиц, с которыми ему доводилось работать, не соответствовала настолько точно, как эта девушка, образу, возникающему вместе с моделью в его воображении.

Сам Бог послал мне это чудо, думал он, наблюдая, как, дойдя до стула, Софи с умопомрачительной непосредственностью покрутилась на месте, будто всю жизнь только этим и занималась, и, улыбнувшись на самую малость шире, повернулась и пружинистой, плавной поступью зашагала назад, к дальней стене.

Филип повернулся к Джейн.

— На ней совсем нет косметики. А смотрится просто отлично. Надо иметь это в виду.

— Ты что, уже успел заключить с ней договор? — спросила Джейн.

— Еще нет. — Филип нетерпеливым жестом провел рукой по волосам. — Думаешь, она не захочет принять участие в нашем показе?

Он вдруг представил, что Софи и впрямь отказывается от его предложения, и душу сковало отвратительное чувство — нечто похожее на страх потерять только что полученную в подарок драгоценность.

Джейн улыбнулась, очевидно заметив, как изменилось выражение лица босса.

— Очень сомневаюсь, что она упустит такую возможность. Отказать тебе не в состоянии никто.

Филип махнул рукой.

— Брось свои шуточки. Я вполне серьезно.

— Я тоже. — Джейн повела плечом.

Софи тем временем, во второй раз дойдя до дальней стены, повернулась, секунду-другую постояла на месте и, увидев, что Вассон и его помощница заняты разговором, медленно, уже обычным шагом направилась к ним.

— Софи, ты восхитительна! — воскликнул Филип, в своем восторге не заметив, что обращается к ней на «ты». — Признаюсь честно, я не ожидал, что ты настолько талантлива. Популярности в наши дня добиться не слишком сложно, но далеко не все, о ком трубят на каждом углу, представляют собой нечто стоящее. Твоя слава честно заработана.

Он проследил за вспыхнувшими в глазах Софи крохотными серебристыми звездочками, за ее расплывшимися в довольной улыбке пухлыми и алыми, как у маленькой Бесси, губами, и его сердце наполнилось тем же счастливым умилением, а желание создать что-нибудь необыкновенное усилилось.

— Если ты согласна, давай заключим договор, — сказал кутюрье. — Наш юрист сегодня отдыхает, а завтра будет с девяти утра. Итак, что скажешь?

— Конечно, я согласна, — ответила Софи.

В этот момент ее полная упругая грудь, соблазнительно выглядывавшая из глубокого выреза, слегка качнулась, привлекая к себе внимание Вассона.

Вассон немного подумал и произнес:

— Нет, укорачивать бретели не стоит. Пусть все остается, как есть.

Джейн, понимающая его с полуслова, одобрительно кивнула и весело подмигнула Софи. Та ответила добродушной улыбкой.

— Значит, решено, Софи? — спросил Филип бодро. — Ты согласна с нами работать?

Софи кивнула.

— Согласна.

Вассон с облегчением вздохнул.

— Я очень, очень рад.

3

Направляясь домой в этот вечер, Софи не помнила себя от радости. Встреча с Филипом Вассоном превзошла все ее ожидания.

Этот человек излучал искреннее дружелюбие, был на редкость прост в общении, не пытался в отличие от других знаменитых кутюрье произвести впечатление своим видом, позами, жестами, подавить величием.

Софи думала, что прекрасно его знает, а оказалось — нет. В жизни реальной, не газетной и не телевизионной, он был человечнее, ярче, привлекательнее. К подчиненным относился вежливо и дружественно, воспринимая их как членов семьи, как равных. Работой буквально жил, всецело отдавался ей и знал, ради чего создает свои творения: не из жажды славы или любви к деньгам, а на благо людей.