Фристоун Фристоун - Красивая пара

— Да нет же, Джилли. Я вовсе не монстр, хотя ты вполне могла в это поверить после того, что я тут наговорил. Иди, приведи себя в порядок, и мы спокойно поговорим.

Прежде чем она смогла что-то сказать, он торопливо притянул ее к себе и поцеловал.

Джилли ничего не могла поделать — его губы мгновенно разожгли костер у нее внутри, и кровь заструилась по венам быстрее, но тут Джанни легко отстранил ее от себя и довольно сухо сообщил, указав на дверь в глубине комнаты:

— Ванная там.

Стыдясь своей реакции на прикосновение губ Джанни, вся пылающая, Джилли опрометью кинулась в ванную. Пять минут спустя, умытая и немного успокоившаяся, она стояла перед большим зеркалом, пытаясь привести в порядок копну золотых локонов. Все заколки и булавки остались в постели. Вспомнив об этом, она немедленно задрожала как лист на ветру и поспешно прикусила нижнюю губу, чтобы не разреветься.

Осторожный стук в дверь. Тихий голос человека, которого она любила больше жизни и ненавидела больше, чем любила.

— Джилли, ты в порядке?

Девушка вздохнула, расправила плечи, тряхнула волосами. Горькая и циничная улыбка на мгновение скользнула по осунувшемуся личику. Вперед, девочка. Ты справишься.

— Уже иду.

Джанни стоял у двери, держась за ручку, и при виде этого красивого, гордого профиля, этого сильного тела Джилли со стыдом и удивлением почувствовала, что ее все так же влечет к этому человеку. Даже несмотря на то, что сам он вряд ли захочет обратить на нее внимание теперь.

Где твоя гордость, девочка? Джилли бестрепетно шагнула к двери, прошла совсем близка от Джанкарло, ощущая на себе огненный взгляд траурно-темных глаз. — Я отвезу тебя домой… В машине оба упорно молчали, избегая смотреть друг на друга, и из-за этого, а также от всех сегодняшних волнений и потрясений у Джилли страшно разболелась голова. Она украдкой косилась на Джанни из-под длинных ресниц, но он казался абсолютно бесстрастным и равнодушным ко всему на свете.

Почему же «казался»? Наверняка ему и впрямь наплевать на всех, кроме самого себя. Сегодня он свое получил, а уж ее поведение это мелочи!

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Принимаешь ли ты таблетки и не могла ли ты забеременеть после… сегодняшнего?

— Нет, не принимаю, но надеюсь, что этого не случится.

Большая теплая ладонь накрыла ее дрожащую ручку, и в низком, глуховатом голосе больше не было ни ярости, ни надменного презрения:

— Я позабочусь о тебе, Джилли, если в этом возникнет необходимость.

Кровь кинулась ей в лицо, и Джилли возблагодарила темноту, а вслух холодно сказала:

— Не волнуйся, необходимости не возникнет, а позабочусь о себе я сама.

— Как сегодня вечером?

— Заткнись и поезжай побыстрее!

Она не была готова к затяжным боям. Джанкарло остановил машину у ворот дома Джилли и впервые отважился посмотреть на девушку. Не накрашенная, сжавшаяся в углу машины, как можно дальше от него, Джилли выглядела такой юной и беззащитной, что Джанни немедленно захотелось обнять ее, защитить от всего мира… и от своей собственной бестактности и жестокости.

— Я не хотел обидеть тебя, Джилли.

— Ты не обидел.

— Нет, обидел, и прошу за это прощения. Все было так неожиданно… Я думал…

— Ты думал, что я обычная туристочка-англичаночка, ищущая экзотики. Знаю, знаю. Черт, как открывается эта проклятая дверь?!

— Нет, нет, Джилли! Все совсем не так! Просто… ты оказалась девственницей, и это так поразило меня, что я накричал на тебя. — Он неожиданно обнял ее и притянул к себе. — В любом случае я не хочу, чтобы все закончилось вот так.

Джилли замерла в его объятиях, не в силах оторвать глаз от этого сногсшибательно красивого лица, и неожиданно подумала, что, наверное, именно так чувствует себя птички под гипнотизирующим взглядом огромного и смертельно опасного для нее кота.

Прикосновение его пальцев пронзило насквозь. Темные глаза неотрывно следили за Джилли, лишали воли. Джанни осторожно отвел золотистый локон, упавший на глаза девушки.

Теперь в их сапфировой глубине поселилось недоверие, и юноша клял себя за это последними словами. Ибо именно он стал причиной этого недоверия. Джанкарло осторожно коснулся бешено бьющейся на нежной шее тонкой голубой жилки.

— Я раньше и не представлял, что между мужчиной и женщиной может происходить такое… Сегодня я повел себя как последний идиот, Джилли. Я походя взял то, что было твоим бесценным даром мне, я обманул твое доверие, словно подлый вор — помнишь, ты уже назвала меня так однажды. Я злился на себя, а выместил это на тебе. Клянусь, что в следующий раз я буду безупречен.

Джилли боялась поверить своим ушам. Любовь вспыхнула в ее сердце с новой силой, и она выпалила, чувствуя, как огромный груз свалился с ее плеч, а мир засиял новыми красками:

— О, Джанни, ты и так безупречен!

Что это, кокетство или искренность? Циничный разум сопротивлялся горячему сердцу молодого итальянца. Что ж, в любом случае он должен дать ей и себе еще один шанс. Надо все прояснить. Надо сказать, кто он на самом деле. Девушка не скрывает своих чувств, они светятся в ее потрясающих глазах, хотя, вполне возможно, она просто великолепная актриса. Джанкарло вздохнул, закрыл глаза и приник к губам Джилли.

— Это Андреа кормит котов в Колизее.

Черри Кавалли передала Джилли очередную фотографию. Они сидели рядышком в гостиной, потягивая из бокалов холодное белое вино. Герой фотографий, маленький Андреа, спал, синьор Кавалли отправился в свой яхт-клуб. Джилли улыбнулась и заметила:

— Судя по всему, вы отлично провели в Риме время, и Андреа тоже.

— Да, и у нас была возможность оценить, насколько бесценна твоя помощь.

— Но меня ведь с вами не было!

— В том-то и дело. Карло понял, что, когда ты рядом, я могу уделять ему куда больше любви и времени.

Черри, высокая длинноногая брюнетка, до замужества работала манекенщицей. Материнство не было призванием ее жизни, и она это прекрасно знала.

— В Риме он все понял, так что теперь, по возвращении в Англию, мы планируем нанять няню на полный день. И почему мы раньше этого не сделали?

— Полагаю, Карло это и в голову не приходило.

Джилли знала ответ на вопрос Черри, впрочем, и сама Черри, прирожденная актриса, тоже его знала. Карло Кавалли, богатый и немолодой итальянец, воспитывался в патриархальной семье. Его собственной матери никогда бы и в голову не пришло поручать своих детей посторонней женщине, так что и у Карло подобных мыслей не возникало. Черри пришлось провести серьезную работу, и теперь она вся сияла от удовольствия.