Ирина Туманова - Танец белых лилий

— Щелкнем мента, журнальчик с автографом, интервью возьмем. — Дуся входил в роль. — Пока я буду брать интервью, ты порыщешь по квартире, снимки ведь нужны с места происшествия.

— Верняк. Можно и пивка предложить. — Гек хотел внести свою лепту.

Дуся с Геком так и поступили. Подъехав к дому Инны, они увидели одинокого, скучающего и, судя по всему, изнывающего от жажды милиционера. Он был рад побеседовать и выпить по баночке пивка с такими свойскими ребятами-журналистами и разрешил им пройти в дом, чтобы сделать несколько кадров разрушенной квартиры (про квартиру Инны они даже и не упоминали).

— У меня своя работа, у вас — своя. Я вам не помешаю, щелкайте развалины. Хотя уже снимали несколько раз, куда столько?

— Так у нас заказ из журнала, там другие нужны фото! — нашелся Дуся.

— Ну вам виднее. Только побыстрее. — Милиционеру все это уже наскучило.

Они вошли в дом.

— Я же говорил, что пресса — большая сила! — довольный собой Дуся уже пробрался в квартиру Инны и помог более крупному Геку. И, не таясь, быстро и умело они начали обыск.

Конечно, мусор, обломки и прочую дребедень в виде раскиданных остатков цветов и разбитых склянок, банок и бутылок, они сразу проигнорировали. Дуся быстро проверил все карманы у вещей в шкафу, заглянул под матрас, перетряхнул белье на полках, проверил все кастрюльки и коробочки. Гек тем временем перетряхивал книги, и именно ему повезло найти на книжной полке несколько листков, среди которых было и свидетельство о смерти Андрея Смирнова и фотография с надписью: «Подробности придут скоро, передашь Петру». На фотографии вид каких-то гор. Он начал перебирать книги дальше, но снизу послышались шумные голоса, крики и топот ног.

— Нас здесь нет, — зашипел Дуся.

— Хватай бумажки, потом разберемся. — Гек выглянул из квартиры. — Тут человек сорок поднимается!

— Быстро, выше этажом, как будто спускаемся! — Дуся чуть не упал, запутавшись в какой-то тряпке, и почти на четвереньках вылез из квартиры.

Неисповедимы пути Господни! Надо же было именно в этот момент подъехать на такси к подъезду своего дома пенсионерам Синуковым (чья квартира столь неожиданно превратилась в руины), только что вернувшимся из увлекательной поездки в Израиль. В течение месяца они гостили у дочки, которая уже несколько лет жила там с мужем и детьми.

Журналистское счастье! Вот оно!!! Первые снимки, первые слова людей, которые еще не знают, что от их квартиры ничего не осталось. А вдруг это даст возможность сделать суперрепортаж о террористах и еще Бог весь о чем. Но… нет журналистов, и только возбужденная горстка зевак да представитель РЭУ, за которым уже кто-то сбегал, сопровождали сейчас Синуковых, невзирая на попытки милиционера задержать всех внизу, пока он не свяжется с руководством.

Спокойнее всех были сами Синуковы, они даже не упали в обморок, а только с блаженными улыбками повторяли: «Это Бог нас задержал в Израиле, что бы с нами тут было! Права дочка, надо и нам перебираться поближе к внукам». «Скорая помощь» все-таки забрала их с собой: как-никак старые люди.

Дуся с Геком под шумок скрылись, украдкой отряхиваясь от мусора, который налип на них, пока они лазили по Инниной квартире.

— Срочно едем к Шефу, — решил Гек, и Дуся развернул машину в сторону окружной дороги.

— Теперь главное узнать, когда она поедет в этот чертов круиз! — Дуся уже думал о будущем.

Надо отметить, что посланцы Шефа были достаточно неординарными личностями. Один производил впечатление забалованного ребенка. Он был невысоким стройным молодым человеком с белокурыми, мягкими, чуть волнистыми волосами, белоснежной кожей, на которой часто выступал румянец, и ямочками на щеках. Возможно, лишь чересчур яркие, чуть припухлые губы и кукольно-пустые глаза могли вызвать неприятные ощущения, которые, впрочем, тут же исчезали, стоило ему улыбнуться. Чувствовалось, что это юноша, получивший неплохое образование, а некоторая порочность придавала ему даже своеобразную привлекательность. Среди своих его звали Дусей, с детства он знал несколько иностранных языков, практически не пил, не баловался наркотиками. В Шефа был почти влюблен.

Второй посланец был напрочь лишен обаяния. Его взгляд скорее завораживал и пугал, возможно, поэтому он редко смотрел на кого-либо прямо, а всегда чуть щурился. В нем чувствовались хорошо скрываемые физическая сила и быстрая реакция, а так посмотреть — чуть сутуловатый угрюмый брюнет, ни дать ни взять какой-нибудь инженер, любитель байдарочных походов. Звали его Гектором, сокращали до Гека, он прекрасно владел боевыми искусствами. В прошлом — один из лучших каскадеров. Его натура требовала риска и азарта, но бессмысленной жестокости и грубости он не любил.

7

— Людочка, как мне быть? Не могу же я выйти из больницы в этой рубашке? Или следователь рассчитывает, что я в таком виде поеду в машине и войду в свой дом вместе с ним? Не верю, что осталась жива для того, чтобы так позориться! — Инна тряслась от негодования.

— Тоже мне проблема! Сейчас дам тебе свою футболку и джинсы, чистые, у меня в шкафчике полно сменной одежды: погода же меняется. — Людочка прекрасно понимала, что бурная реакция Инны вызвана не такой мелочью, как отсутствие одежды. Хотя, конечно, для любой женщины это очень важно. Люда понимала, что Инна панически боится появиться у себя дома. После того, что Инна рассказала ей и о чем попросила молчать, Люда не могла просто так отпустить ее одну со следователем. Как медик она знала: не исключен нервный срыв, который может иметь очень печальные последствия. — Инна, давай попросим следователя, чтобы я поехала вместе с вами, помогу убраться или еще что, у меня как раз смена заканчивается.

— Очень хорошо, что вы это придумали, конечно, поедем вместе, — проговорил Иван Петрович, входя в палату. — Через час я буду ждать вас внизу.

Волнение Инны усиливалось по мере того, как машина, в которой они ехали, приближалась к дому. Когда они остановились, Инна судорожно сжала руку Люды — та постаралась ее успокоить и дала ей выпить минеральной воды.

Они вышли из лифта, выше этажом, и спустились затем по лестнице, так было легче попасть в квартиру Инны. Зрелище жилища Синуковых было настолько впечатляющим, что ожидающее их у Инны казалось просто «цветочками». Это и было цветочками (когда-то), а сейчас — лишь разбитое стекло, разлитая вода, смешавшаяся со штукатуркой, пылью и мусором и засохшая грязными кляксами. Растоптанные, частично засохшие, а частично гниющие остатки некогда прекрасных белых лилий и запах… запах смерти, как из старого склепа. Даже сквозняк из разбитых окон и выбитой двери не смог проветрить помещение. Люда невольно побледнела и взяла Инну за плечи, ей почудилось, что та сейчас упадет в обморок. Следователь же спокойно прошел в квартиру, смахнул мусор с кухонного стола, поднял опрокинутую табуретку и сел.