Лавиния Бертрам - Поверить в счастье

— Я люблю тебя.

— Черт, Рина. Не надо так.

— Как? Что тебе не нравится? Я ведь говорю правду.

— Ты пытаешься манипулировать мной.

— Ничего подобного. Я не…

Он снова перебил ее, причем довольно бесцеремонно.

— Почему же ты заговорила об этой любви только сейчас? Почему не вспоминала о ней раньше?

— Я боялась.

Его саркастический смех резанул ее, как бритвой.

— Раньше ты была более искренней.

Рина понимала его недоверие. Да, она никогда не говорила о любви, не рассказывала ему о своих проблемах. Возможно, ничего бы и не изменилось, если бы не беременность, которая заставила ее пересмотреть свою жизнь, значительное место в которой занимали отношения с Мигелем.

— Ты не можешь жениться на ней. Я не чужая тебе. Не отрицай. Мы прожили вместе полтора года. Мы еще два дня назад занимались любовью.

— Твой аргумент ничего не доказывает. Да, я проявил слабость. Но, повторяю, я ничего не мог с собой поделать.

Уже кое-что. Пусть он отказался признать, что любит ее, но зато подтвердил, что по-прежнему находит ее неотразимой. Значит, какие-то чувства есть.

— Если ты имеешь в виду только секс, то за ним далеко ходить не надо. Ты мог бы получить его без всяких проблем. Не сомневаюсь, что и твоя невеста…

— В нашей стране приличная девушка не вступает в интимные отношения до брака.

Рина посмотрела на него так, словно Мигель провозгласил, что земля покоится на трех китах.

— Приличная девушка? Это ты о своей невесте? Не буду спорить. Но кто же в таком случае я? Шлюха?

Подошедший официант поставил перед Мигелем чашку кофе и вопросительно посмотрел на Рину. Она покачала головой. Мигелю хватило этой маленькой паузы, чтобы сформулировать ответ.

— Нет, ты не шлюха. Ты современная, независимая, нацеленная на карьеру женщина. Я хотел тебя. Ты хотела меня. Все просто. Мы ничего не обещали друг другу. Брак с тобой никогда не входил в мои намерения, и ты должна признать, если хочешь остаться честной перед собой, что всегда знала об этом.

— Почему ты так решил? То, что нас связывало…

— Нас связывал только секс.

Рука задрожала, и Рина опустила поднесенный было к губам стакан с соком.

— Не могу поверить, что ты это говоришь.

— То, что я говорю, правда.

— Твоя правда.

Мигель пожал плечами.

— Пусть так. Считай, как хочешь.

Разговор зашел в тупик. Они словно говорили на разных языках. Подошло время прекратить словесные игры и перейти к делу.

— Что ж, тогда мне придется поделиться с тобой моей правдой.

— И что же это за правда?

Идя на эту встречу, Рина допускала, что они могут не сойтись во мнениях, но она и представить себе не могла, что попадет в такую ситуацию. Как сказать мужчине, только что фактически сравнившему ее с девицей легкого поведения, что она носит под сердцем его ребенка?

— Говори же! — нетерпеливо подтолкнул ее Мигель.

Ладно, пожалуй, лучше всего не ходить вокруг да около.

— Я беременна.

Некоторое время, пять или пятьдесят секунд, его лицо оставалось прежним, потом взгляд смягчился — в нем появилась жалость.

— Мне неприятно, что ты так унижаешься. Тебе не стоило беспокоиться. Я не оставлю тебя без средств.

Неужели он думает, что она выпрашивает у него содержание?! Неужели всерьез полагает, что ей нужны его деньги?!

— Я ношу твоего ребенка, Мигель.

Он поморщился, потер переносицу и неодобрительно покачал головой.

— Ты всегда была искренней и откровенной. Пожалуйста, не опускайся до небылиц, которые попахивают шантажом. И не рассчитывай, что сможешь хоть как-то повлиять на мое решение. Ты ведь и сама понимаешь — иного исхода быть не могло.

Боже, он считает, что она лжет! Ей вдруг захотелось рассмеяться ему в лицо. В течение полутора лет он наивно полагал, что живет с Риной Роуз, популярной театральной актрисой и уроженкой Нью-Йорка, и считал ее искренней и откровенной, а теперь не верит в ее беременность. Неужели все мужчины так легковерны и одновременно подозрительны? Похоже, да. Они верят тому, во что им хочется верить, и отвергают то, что неудобно, неприятно и невыгодно.

— Я не лгу.

Он ответил ей кривой, презрительной усмешкой.

— Ладно, посмотри вот на это. — Рина открыла сумочку, достала справку из консультации и протянула через стол.

Мигель осторожно, словно гремучую змею, взял бумажку и пробежал глазами написанное. Рина в общем-то плохо представляла, какой должна быть его реакция, но в любом случае не ожидала такого взрыва ярости. Мигель смял злосчастный листок, подался к ней через стол и схватил за руку.

— И ты смеешь показывать это мне?! — прохрипел он. — Ты… — Его глаза пылали ненавистью, смуглое лицо потемнело, уголок рта нервно подрагивал.

Да что это с ним?

— Не ожидал? Да, уж сюрприз. Но не думай, что я позволю тебе забыть о собственном ребенке и уйти к другой женщине. Ты всегда…

Он не желал ничего слушать.

— За кого ты меня принимаешь? Неужели ты рассчитывала, что я поверю в эти сказки? Неужели надеялась убедить меня в том, что беременна от меня?

— А ты не помнишь тот случай в конце марта, когда у тебя порвался презерватив?

Мигель не ответил, но Рина видела — помнит.

— Так вот, тогда я и забеременела.

— Но потом у тебя все было в порядке. — Он тряхнул головой. — Ну же, Рина, скажи, что ты пошутила. Признайся, ты ведь не беременна?

— Я не шучу. — Она попыталась освободить руку, но Мигель еще сильнее сжал пальцы на ее запястье. — Отпусти, мне больно!

К столику подошел официант.

— Извините, мисс, у вас все в порядке? — Обращаясь к Рине, парень смотрел на Мигеля.

— Да. Спасибо.

— Уверены, что вам не нужна помощь? — Официант не спускал глаз с Мигеля, и тот наконец разжал пальцы и убрал руку.

— Спасибо. — Рина сдержанно улыбнулась. — Мы сейчас уходим, извините.

Официант удалился, бросив предостерегающий взгляд на явно не понравившегося ему Мигеля. Рина допила сок.

— Я не пытаюсь обмануть тебя. Я действительно беременна. От тебя.

Мигель решительно покачал головой. Короткой паузы ему хватило, чтобы успокоиться и принять стратегическое решение.

— Это не мой ребенок.

— Твой. И ты сам это знаешь. Кроме тебя, у меня никогда никого не было.

Но Мигель, похоже, придерживался другого мнения. Его лицо исказила гримаса отвращения.

— Ты упрекала меня, предъявляла на меня права, а сама… сама принимала у себя другого. Кто он?

Рину охватило отчаяние. Разговора не получилось. Мигель решил, что должен жениться на Рафаэлле, и определял свое отношение ко всему, исходя из этого. Есть люди, замечающие только то, что представляет интерес лично для них, и не видящие того, что не соответствует их картине мира.