Кэтрин Браун - Грандиозный план

— Иди ко мне! — Его голос был низкий и хриплый от едва сдерживаемой страсти.

Но Рут, напротив, отклонилась назад и приподняла груди ладонями, дразня и разжигая его еще больше.

— Сначала сними рубашку, — шепнула она.

Брайан молча рванул рубашку через голову, не тратя времени на возню с пуговицами. Одно мгновение — и она, отлетев в сторону, повисла на спинке дивана.

У Рут пересохло во рту. Ей доводилось и раньше видеть Брайана на пляже, но она никогда не предполагала, какое магическое действие произведет на нее вблизи вид его мощной груди и мускулистых плеч.

— Что-нибудь еще?

Онемев от восхищения, она могла только покачать головой.

— Тогда иди ко мне.

Рут перешагнула через вытянутые ноги Брайана и встала над ним, сжимая коленями его бедра. Его пальцы скользнули по ее животу, коснулись чувствительной кожи у края трусиков…

— Я знал, что ты прекрасна, но…

Ее пальцы зарылись в его густые темные волосы, когда он накрыл ладонями сначала одну ее грудь, затем другую. Рут задыхалась, чувствуя, как ее щеки, шея и грудь заливаются краской — не стыдливым румянцем, а яростным жаром желания и страсти.

Она скользнула вбок и легла спиной на прохладную кожу дивана, раздвигая бедра в молчаливой просьбе. Брайан не замедлил отозваться. Мгновенно, без всякой предварительной ласки, он нырнул вниз, и его рот даже сквозь тонкую ткань трусиков безошибочно нашел ставший вдруг невероятно чувствительным комочек плоти.

Рут застонала и тут же, опасаясь, что он примет стон за возглас боли, быстро прошептала:

— Только не останавливайся!

— Ни за что — пока ты не попросишь пощады! — отозвался Брайан, на миг оторвавшись от своего упоительного занятия.

Она принимала его умелые ласки, запрокинув голову и закусив зубами нижнюю губу в попытке сдержать себя, до последнего растягивая наслаждение. Но напрасно. Битва была проиграна, не успев даже начаться. Рут полностью утратила контроль над собой. Ее тело выгибалось дугой, подчиняясь собственному ритму, и наконец, когда наслаждение стало слишком острым, милосердная тьма накрыла ее.

Она очнулась в объятиях Брайана, обессилевшая, влажная от пота и все еще дрожащая от пережитого экстаза.

— Вернулась на землю? — произнес голос у нее над головой.

— С седьмого неба, — слабо улыбнулась она.

— Вот и отлично, — отозвался Брайан, осторожно опуская Рут обратно на диван.

Затем он встал и направился к ширме, скрывающей дальний угол мастерской. За ширмой оказалась огромная двуспальная кровать. Брайан откинул покрывало и провел рукой по белоснежным накрахмаленным простыням. Вернувшись к Рут, он подхватил ее на руки, словно пушинку, и отнес на кровать. Рут, все еще слишком расслабленная, чтобы двигаться самой, блестящими глазами следила за тем, как он неторопливо снимает с себя оставшуюся одежду.

От вида его полностью обнаженного тела Рут снова охватило возбуждение. Брайан наклонился над ней, освобождая ее от трусиков, и она с готовностью приподняла бедра, помогая ему.

Пружины заскрипели под его тяжелым телом, когда он опустился на нее. Ее руки молниеносным движением взметнулись навстречу, обнимая его шею.

— Теперь ты моя, — прошептал Брайан ей на ухо, сопровождая свои слова плавным и мощным движением бедер.

— Да! — коротко и жарко выдохнула она.

Рут спала, свернувшись клубочком под боком у Брайана и прильнув к нему так доверчиво, как никогда — он был убежден в этом — не сделала бы наяву. В этом они были похожи.

Она лежала на боку, уютно подложив одну ладонь под щеку и обнимая другой рукой подушку. Солнечный свет, льющийся из окна, заливал золотом ее обнаженную кожу.

Осторожно, чтобы не потревожить ее сон, Брайан встал с кровати и поправил сбившееся одеяло так, чтобы оно укрыло Рут до пояса. Осторожно ступая, он собрал свою разбросанную одежду и направился в душ. На пороге ванной он ненадолго задержался, чтобы еще раз полюбоваться спящей женщиной, и эта картинка навсегда запечатлелась в его памяти.

Женщина, которая принадлежала ему.

Женщина, которая никогда не будет ему принадлежать.

Надо смотреть в глаза реальности, говорил себе Брайан, стоя под упругими ледяными струями. То, что произошло между ним и Рут, было чудесно, но это не должно повториться. Рут слишком хороша и слишком независима, чтобы с ней можно было закрутить легкий, ни к чему не обязывающий роман, а затем расстаться без сожалений, как он до сих пор поступал со всеми своими подружками. Рут заслуживает большего — но именно этого он не может ей дать. А значит, лучшее, что он может сделать, — это уйти, не оглядываясь и не оставляя места сожалениям. Уйти сейчас, пока стремление быть рядом с Рут не превратилось в постоянную потребность, пока можно притвориться, что произошедшее не более чем короткое приключение, то, что и искала Рут вчера в баре «Аполло».

Уйти сейчас. Или, по крайней мере, сегодня. Он должен быть в Лонгвью не позже шести вечера, так что впереди еще несколько часов.

Рут открыла глаза и лениво потянулась. Новый день начался, и снизу доносился разноголосый городской шум, под который она так любила просыпаться. Вторая половина кровати была пуста, но доносящийся из-за стены шум льющейся воды говорил о том, что Брайан еще здесь.

Брайан… Рут словно наяву видела перед собой его лицо: зеленые глаза, кажущиеся еще ярче в тени густых ресниц, четко очерченные губы, которые — она теперь знала это точно — могли быть такими нежными, мощная челюсть и упрямый подбородок с ямочкой посередине. Брайан был красив настоящей мужской красотой, и, верно, не одно женское сердце в его присутствии начинало биться сильнее.

Но недолгий брак Рут наложил глубокий отпечаток на ее душу и характер. Наученная горьким опытом, она теперь боялась любых проявлений интимности. После развода с Таффи Рут поклялась никогда больше не позволять себе эмоционально привязываться к мужчине. У нее слишком мало времени, чтобы тратить его на зализывание сердечных ран.

Но даже если бы ей вдруг захотелось серьезных отношений, было бы чистым безумием думать, что Брайан Стоунер разделит с ней это желание. Совсем скоро он официально получит место главного редактора «Нортуэст кантри», что автоматически сделает его одним из самых значительных и уважаемых лиц в городе. Вряд ли такой человек станет портить репутацию, связавшись с женщиной, у которой за плечами столь бурное прошлое, как у нее, Рут Остин.

Слишком бурное прошлое. До сих пор Рут нисколько не огорчало то, что думают о ней жители Лонгвью. Порой она даже гордилась этим, бросая вызов провинциальному консерватизму, который составлял основу морального кодекса ее земляков.