Рита Эстрада - Тайна ключа из слоновой кости

— Нет, — отрезала она. — Мне надо прервать ваши россказни, мистер. Никакая я не ваша «chérie». Я — та, кем называю себя, и у нас скоро наступит тысяча девятьсот девяностый год. Этот штат называется Миннесота, он является частью Соединенных Штатов Америки. Вы уже умерли, а я жива. — Она поколебалась, продолжать ли, так как на лице его отразился явный ужас. Он решил, что она сошла с ума. — В ваше время, когда бы это там ни было, ни одна женщина не стала бы снимать с себя одежду и бегать под дождем нагишом. А в мое время это возможно.

Призрак поднес руку ко лбу.

— Mon Dieu, chérie![5] Мы же с тобой не в будущем. Сейчас одна тысяча семьсот шестьдесят второй год. Неужели тот ушиб мог так повлиять на твою память? Наверное, дело обстоит хуже, чем я предполагал с самого начала. — И он опять попытался обнять ее, но Хоуп снова увернулась.

— Нет! — закричала она. — Это вы не понимаете! Это я живу здесь сейчас, а не вы! Это мое время, а не ваше! — Он все держал ее за руки, неотвратимо привлекая к широкой груди. Хоуп лихорадочно огляделась, пытаясь подыскать что-нибудь — любой предмет, при помощи которого она могла бы с ним справиться. Неожиданно она прекратила сопротивление, и он перестал тянуть ее к себе, обеспокоенно и немного устало наблюдая за ней. Мысли ее судорожно метались. Чем же полагается бороться с призраками? Может быть, ее крестик?..

Словно в замедленной съемке, рука ее осторожно поднялась и нащупала цепочку на шее. Она была цела, и золотой крестик на месте. Арман следил за ее движениями, и его крепкая хватка немного ослабла, давая ей больше свободы. Взгляды их встретились, и карие глаза заглянули в синие.

Вдруг она припомнила. Крест подходит только для борьбы с вампирами, а не с призраками.

— Я докажу вам, — прошептала она, охваченная новой идеей. — Только мне надо найти мой спортивный костюм.

— Спортивный костюм? Что это такое — спортивный костюм?

— Одежда, которая была на мне, когда я поднималась на холм. Он весь промок и был такой тяжелый, что я скинула его, но он должен быть где-то тут, футах в тридцати отсюда, не больше.

Какую-то долю секунды призрак колебался, затем стало ясно, что он решил потакать ей.

— Я пойду с тобой.

Еще один удар грома раскатился по небу и еще одна молния озарила лес, когда он встал. Дождь неожиданно сменился легкой изморосью, похожей на туман. Призрак наклонился и взял Хоуп за руку, чтобы помочь встать. На мгновение ей страстно захотелось вырвать руку: его очень сильная хватка испугала ее. В нем слишком чувствовался мужчина, и это напомнило ей дни и ночи в Центральной Америке, когда она все время находилась под страхом насилия. От болезненной шишки на голове се слегка подташнивало. Все вокруг смещалось и кружилось, и Хоуп никак не удавалось справиться с этими ощущениями. Однако не успела она что-либо сказать, как он уже отпустил ее руку и встал рядом, с явно увеличивающимся беспокойством поджидая ее следующего движения и все больше хмурясь.

Она поплотнее запахнула на себе его камзол и зашагала вниз по тропинке, что вела с холма. В одном месте тропинка выравнивалась, образуя небольшую полянку футов в десять. Тут в грязи валялся спортивный костюм. Земля и дождь превратили его ярко-голубой цвет в ржаво-коричневый.

Хоуп подняла костюм и стала выжимать, надеясь выиграть время. Но, повернувшись, чтобы пойти назад на холм, она обнаружила призрака рядом с собой.

Он стоял, упершись руками в бедра и немного отставив одну ногу в сторону, — это помогало ему удерживать равновесие на склоне холма. Вид у него был не из лучших. Мокрая рубашка прилипла к телу, подчеркивая каждый мускул. Темно-золотистые панталоны обрисовывали ноги подобно женским колготкам, исчезая под коленом в черных блестящих, облегающих ноги ботфортах. Без своего расшитого золотом камзола он сейчас походил больше на пирата, чем на офицера французской армии. Вид у него был весьма рассерженный и немного смущенный.

— Хорошо, Фейт, дорогая. Что ты нашла в этом грязном свертке материи, чем ты докажешь, что твои заблуждения являются истиной?

— Вот что. — И она протянула ему куртку.

Он наклонил голову, рассматривая. Длинные тонкие пальцы исследовали ткань, нежно пощупали бархатистый велюр.

Хоуп потрясла куртку.

— Да не ткань, а молния.

— Что?

— Застежка-молния, — терпеливо объяснила она. — Застежка, которая вшита в эту одежду, была изобретена в начале двадцатого столетия и теперь используется почти во всех видах одежды. — Она соединила полы куртки и потянула за наконечник. — Видите?

Арман взял куртку у нее из рук, пристально рассмотрел, а затем попытался открыть молнию. Не глядя на Хоуп, он несколько раз открыл и закрыл ее, а затем спросил:

— И это изобрели французы?

— Господи помилуй! — простонала она. — Я не знаю, и сейчас это неважно. Суть в том, что это изобрели уже после того, как вы умерли!

Он на мгновение застыл, словно она оскорбила его, а потом сказал:

— Франция издавна является законодательницей моды. Мы очень гордимся этим, как должна гордиться и ты, дорогая Фейт, если тебе суждено тоже стать француженкой.

Она ласково улыбнулась, хотя глаза ее, казалось, метали в него языки золотистого пламени.

— Я не собираюсь становиться француженкой. И меня зовут Хоуп.

И вот тут-то она впервые заметила, что он начинает сомневаться в своей собственной правоте.

Вряд ли вся ее речь казалась ему осмысленной, но по крайней мере до него кое-что начало доходить. Вдруг Хоуп припомнила, зачем прибежала на этот холм.

— О, пойдемте сюда! — воскликнула она, забыв, что должна придерживать накинутый камзол. Она схватила Армана за руку и побежала вниз, увлекая его за собой. — Я сейчас покажу!

Вот он. Снимок, который она уронила на мох у подножия скалы, был забрызган грязью и промок, но он еще мог пригодиться, чтобы доказать разницу между ее временем и его.

— Видите? Вот зачем я сюда прибежала! Я сняла это вчера, вместе с другими кадрами. Это же вы! — Она вытерла трясущиеся руки об его камзол и протянула ему фотографию.

Синие глаза затуманились, когда призрак стал ее рассматривать. Затем он осторожно перевернул тонкий листок фотобумаги, заглянул на изнанку и опять посмотрел на снимок. Вдруг он застыл, и взгляд его приковался к призрачным фигурам, что привлекли ее внимание с самого начала.

— Как это называется?

— Фотография.

— А как она делается?

— Я навожу фотоаппарат на объект съемки и открываю объектив, который помогает перевести изображение того, что я снимаю, на так называемую пленку, которая поглощает свет и помогает запечатлеть картинку. — Она объяснила ему весь процесс, хотя и видела, что он ничего не понимает.