Люси Рэдкомб - Самая большая ошибка

— Ты слишком долго думаешь, — нетерпеливо заметил он, глядя на ее встревоженное лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Вдохновение, помнишь? Если ты хочешь выбраться из этой мерзкой ситуации, сохранив свою драгоценную гордость, то подчиняйся мне, — хрипло сказал он. Ред наклонил свою темную голову, и она обречено закрыла глаза.

Вдохновение все не приходило, но она вдруг ощутила свои руки, прижатые к его груди; он наклонился вперед, пригвоздив ее к стене. Она заметила, как его рука скользнула ей на затылок, и поняла; из этой ловушки она вряд ли выберется самостоятельно. Кэтрин выдохнула его имя, полная неистового желания освободиться, но этот звук поглотили его приблизившиеся вплотную губы.

Ред целовал ее! Она не сразу поняла, в чем дело, и была шокирована. Ощущение его мускулистых бедер, прижавшихся к ней, еще больше смутило ее…

— Разожми губы, крошка. — В голосе Реда звучало раздражение.

Что, черт возьми, он делает! Обращается с ней как с куклой и отдает дурацкие приказы, как будто она какая-то марионетка. Она решила сказать ему об этом, но не успела… Внезапный поцелуй был как удар и отозвался в ней сильным возбуждением. Это разом нарушило все ее попытки о чем-то думать. Она была на грани обморока. И если бы руки Реда не поддерживали ее, Кэтрин в этот момент сползла бы на пол.

Она была совершенно не подготовлена к взрыву чувств, охвативших ее. Ей даже не пришло в голову сопротивляться: Кэтрин позволила потоку чувств подхватить и нести ее. Она была полностью захвачена прикосновением его губ к своему рту, и это ощущение было совершенно новым для нее. Наконец Ред поднял голову. Кэт смотрела на него, испуганная и очарованная одновременно, когда вдруг услышала голос собственного отца. В голубых глазах Реда застыло двойственное выражение насмешки и гнева. Почему он злится? — подумала Кэтрин. Это я должна злиться…

— Что ты здесь делаешь? Чем вы здесь занимаетесь?

Ред отстранился, предварительно подмигнув ей, на лице его явно читалось ожидание…

— Скотт, я думаю, что это совершенно очевидно, — сказал он, улыбаясь мягкой провоцирующей улыбкой. Казалось, его пальцы просто автоматически скользят по обнаженным плечам Кэтрин, гладя ее горячую кожу.

В любое другое время Кэт рассмеялась бы, увидев выражение полного недоверия на лице отца. Сейчас же она чувствовала себя ошеломленной и подавленной. Отец часто задышал, его лицо приобрело лиловатый оттенок, резко контрастирующий с львиной гривой седых волос, которой он так гордился. Ему нельзя так волноваться, пронеслась в голове смутная мысль.

— Привет, папа, — едва слышно произнесла она.

Ситуация была ужасной, а Ред, по-видимому, наслаждался каждой минутой и даже не старался как-то помочь ей. Остатки ее достоинства таяли на глазах. Она должна убить его, решила Кэтрин.

— Что ты здесь делаешь с ним? — Глаза отца с отвращением остановились на Реде. Похоже, он обратил внимание на детали, ускользнувшие от него прежде: испачканное платье, спутанные волосы. Детали, которые сама Кэтрин до сих пор не замечала. А между тем картина заслуживала внимания!

Она поднесла дрожащую руку к губам, влажным и слегка припухлым — без сомнения, Ред добивался именно этого. Кэтрин почувствовала, что в груди закипает ярость. Неужели он вообразил, что она согласится таким невероятным способом отказаться от замужества и "сохранить лицо"? А что касается его обращения с ней, она никогда, никогда не простит его, даже ради своего отца.

Стоит ли придавать значение поцелую? — упрямо твердила она себе. И все же чувство беспокойства росло. Если бы я могла это предусмотреть, сказала она себе, бросая на Реда уничтожающий взгляд, я бы не реагировала таким образом. Ред улыбнулся ей в ответ, и твердые, жесткие черты его приобрели более теплые очертания.

— Кэтрин помогла мне преодолеть мои несчастья, Скотт, — сказал Ред с натуральным волнением в голосе.

Глядя в его ясные голубые глаза, Кэт ощутила жалость к любой женщине, которая поверит его обаянию. Было очень трудно не поверить его словам, столь искренне они звучали.

— Я обращаюсь не к тебе, — прорычал Скотт Келвей, и выражение его лица еще больше потемнело, когда он увидел, как Ред ласково отбросил прядь волос с ее лба.

Кэтрин пассивно подчинялась его движениям, хотя жаждала сбросить его пальцы со своего плеча. Чувство было малоприятным и создавало дискомфорт. Нужно скорее прекратить этот фарс, думала она, вся дрожа.

Между тем его губы коснулись уха.

— Что ты предпочитаешь, крошка, быть жертвой? — прошептал он; его голос был тихим, но четким. Их глаза встретились. — Или падшей женщиной?

Внутренняя борьба была бурной, но короткой. Ред загнал ее в угол, теперь она в этом не сомневалась, но он предоставил ей выбор. Жалость, понимающие взгляды… Нет, это не ее путь!

— Я понимаю, отец, для тебя это травма, — сказала она.

Ред довольно улыбнулся. Он хорошо знал ее слабые стороны: она не переносила жалости. Кэтрин хотела отодвинуться, но Ред обнял ее за талию. Его рука двинулась по шелку, и мысли Кэт смешались. Пальцы Реда на мягкой ткани — это было одновременно возбуждающее и успокаивающее ощущение. Успокаивающее… Я сошла с ума, решила она, поймав себя на этой мысли.

— Скотт, Кэтрин знала, как ты отнесешься, — его глаза на мгновение задержались на ней, как будто они обменивались чем-то тайным, — к нам, — сказал он очень искренне. Кэтрин про себя удивилась, как ловко он врет. Чем оскорбительнее были претензии, тем убедительнее — ответы. Если бы она не была так поглощена своей ненавистью к нему, она могла бы прийти в восторг от такого таланта. — Она сошлась с Карлом, чтобы забыть меня, но некоторые вещи…

Кэтрин ахнула. Что он несет! Но, посмотрев на Реда, она подумала, что Ред все же великолепный актер: отец уже почти верит его словам.

Кэтрин никогда не была особенно близка ни с одним из своих родителей, и в то же время чувствовала себя неуютно, принимая сторону Реда в этой интриге.

— Отец, в подобных обстоятельствах я вряд ли смогу сохранить свою помолвку, — как можно мягче произнесла она. Отец и Ред посмотрели на нее, и Кэт поняла, что они на секунду совсем забыли о ее существовании. — Я рада, что привлекла ваше внимание. — В ее голосе послышалось глубокое возмущение. — Чувствую, что должна обсудить создавшееся положение с моим… прежде всего с Карлом. Понимаю, отец, что у тебя было много хлопот и расходов, — добавила она, — но ведь я предлагала ограничиться простым объявлением о помолвке. Лучше, что ясность наступила сейчас, — сказала она, хмурясь от тривиальности фразы, слетевшей с ее губ. — Это произошло непреднамеренно.