(не) случайная беременность - Елена Белильщикова

хорошо меня изучил. Больше всего на свете я боялась даже не за чувства. Я боялась за Макса. Поэтому слыша в ответ лишь мое горячее дыхание, Григорий усмехнулся:

– Интересно, если твоего парня спровоцировать на драку, то на сколько его можно посадить, если я подключу своего адвоката?

– Нет! – почти закричала я. – Оставьте его в покое! Я не хочу, чтобы вы встречались и выясняли отношения! Я не хочу драки, не хочу проблем для Макса, тюрьмы и твоего адвоката!

– Тогда ты прекратишь истерику, Аленочка. И встретишь меня на пороге своего деревенского дома. Одна. И объяснишь, как тебе пришло в голову за неделю найти, с кем наставить мне рога, – холодно прервал Григорий. – Ты меня поняла?

– Да, – выдавила я, закрывая глаза.

Чувствовала себя последней дрянью. За стеной, в другой комнате, ждал Макс, а я… вела себя, как девушка легкого поведения. Договаривалась за спиной любимого человека о тайной встрече с другим мужчиной. Еще и женихом в придачу.

Глава 7

– А вообще, – продолжал Григорий с тихой горечью, – не думала о том, что стоило проверить его биографию, прежде чем встречаться с ним на сеновале по ночам? Что твой возлюбленный может оказаться обычным альфонсом, падким на деньги? Ладно. Это неважно. Жди меня. Через час я буду.

Он повесил трубку. Я никогда не думала, что ревность и обида сделают такое со спокойным, мягким и терпеливым Григорием. Он всегда обращался со мной, как с фарфоровой куколкой. Я просто не узнавала этого человека.

– Спасибо, Гриша, что открыл мне глаза. Никогда не думала, что узнаю тебя с такой… отвратительной стороны. Что ты опустишься до угроз. Я всегда считала тебя благородным человеком, – проговорила я в пустоту, слушая гудки.

Потом покачала головой, глотая слезы. И четко поняла, что как только мы приедем обратно в город, я разорву любое общение с Григорием. Чего бы мне это ни стоило. И не поддамся никаким уговорам бабушки. Неважно, что произойдет между мной и Максом. Даже если мы расстанемся с ним навсегда, невестой Григория я больше не буду.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Остудить пылающие от волнения и страха щеки. И снова войти в комнату. Макс подскочил ко мне. В его глазах светилось искреннее волнение.

– Что случилось, Алена? Кто звонил? Кто тебя так расстроил?

– Это бабушка. Она очень плохо себя чувствует, – я кусала губы, боясь, что Макс не купится.

Я не умела врать. Но мне повезло. Макс просто крепко обнял меня и положил ладонь на грудь, словно успокаивая бешено бьющееся сердце.

– Я могу чем-то помочь тебе?

Я тепло улыбнулась и погладила Макса по щеке.

– Ничего не нужно, спасибо, милый. Давай прогуляемся до твоего дома? Мне нужно проветриться.

Макс согласился, но пришлось клятвенно убеждать, что провожать обратно меня не стоит. Я до ужаса боялась его случайного столкновения с Григорием. Поэтому решила перестраховаться.

Сумерки быстро спустились на деревню. Мы шли за руку, но молча. Будто уже отдалились друг от друга. Я не знала, что говорить, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Макс тоже молчал. Может, обиделся, что я перебила его признание в любви и не заговорила об этом снова? А может… что-то почувствовал?

– Я нравлюсь тебе, Ален? Хоть немножко?

Мы застыли у того самого сарая, где впервые встретились после реки. И Макс переплел наши пальцы, заглядывая в глаза немного грустно и встревоженно.

– Да, – сдавленно выдохнула я ему на ухо, наконец разрешая себе слезы. – Ты мне очень сильно нравишься, Максим. Я… люблю тебя. Прости!

Это оказалось выше моих сил. Такое испытание: сказать эти слова, хотя через полчаса на моем пороге возникнет авто. А за рулем будет мой официальный жених. Но я чувствовала, что должна была сказать это Максу. Возможно, мы виделись в последний раз в жизни. Я хотела, чтобы он запомнил меня такой. Простой. Настоящей. В ситцевом сарафане, с растрепанными волосами. И горящими от волнения щеками. С глазами, наполненными слезами.

Я выдернула его руку из своей и побежала по двору. Макс, чертыхнувшись, рванул за мной. Конечно, догнал очень быстро. Схватил на руки, закружил так, что я завизжала. И встряхнул, как куклу, поставив на землю:

– За что же «прости», Алена? Сегодня ты сделала меня самым счастливым человеком на свете… Я тоже люблю тебя!

На этот раз его телефон завибрировал. На экране высветилось какое-то мужское имя. Макс извинился и поднял трубку, откуда раздался настоящий рев на тему: «Карета подана, а барина заждались…»

– Мне пора бежать, Алена. За мной заехал друг, он ждет меня на машине. Но потом я вернусь и… – его глаза засверкали так ярко, что по моей спине побежали мурашки, и пришлось отвернуться, чтобы скрыть виноватое выражение лица. – И мы поговорим обо всем! Завтра утром!

Я вздрогнула снова, когда мой телефон начал вибрировать в кармане. И холодеющими пальцами потянулась к смартфону, нажимая на кнопку выключения. Слишком поздно, мой милый Макс. Григорий уже подъехал… или скоро будет на пороге. Еще немного – и жених заберет меня обратно. В мир гламурных шмоток, суровых наставлений бабушки и подготовки к свадьбе. Которой не будет, потому что я расстанусь с Григорием. И все-таки мне пора в мир-без-тебя, мой любимый Макс.

– Утром меня уже не будет. Прости меня, Макс, но… так будет лучше. Лучше для всех, – одними губами прошептала я вслед, когда Макс, чмокнув меня в щеку, побежал к калитке. Чтобы скользнуть в поджидающий автомобиль, за рулем которого сидел друг.

Глава 8

В моей голове, казалось, прокручивалась пестрая фотопленка. Прогулки по берегу реки, тихие разговоры на стогу ароматного сена, красная ниточка, которую я сама обернула вокруг запястья Макса в подарок… А теперь что? Пришло время попрощаться? Сказать, что у меня есть жених, который только что прилег отдохнуть в доме Дарины?

Около полуночи я не выдержала. Тихо выскользнула на улицу, направляясь к калитке Макса. Вовсю стрекотали сверчки. В саду шелестел прохладный ветерок. Там, под небольшой лампочкой на крыльце, я и увидела фигуру Макса. Он говорил по телефону.

– Да ничего страшного, сестренка. Не переживай, что задерживаешься. Скоро подъедешь, мы с дедушкой тебя подождем! Твой врач прав, лучше дождаться анализов, а потом уже все остальное. Ты слишком долго ждала этого