Барбара Картленд - Искательница приключений

Но свечи в алтаре освещали ее искрящиеся светлые волосы, и маркизу казалось, что ее голубые глаза затуманены невыплаканными слезами, а губы еще более чувственны, чем всегда.

С большим трудом ему удавалось отвести от нее взгляд и смотреть на тусклое существо рядом с ним.

Бесформенное платье Друзиллы было отвратительного темно-коричневого цвета, ее волосы скрывала простая шляпка из дешевой соломки. На носу были очки, и, когда она вошла в церковь, маркиз подумал, что она похожа на сироту из приюта.

«Что же удивительного в том, спрашивал он себя сейчас, что все его мысли заняты тем, как над ним будут смеяться его приятели?»

И все-таки присущая ему любезность заставила его сказать:

— Прости меня, Друзилла, мне не следовало впутывать тебя в это дело.

— Тебе ничего больше не оставалось, разве не так? — ответила она. — Кроме того, не нужно извиняться. Ты дал мне то, чего я ждала долгое время.

— Что именно? — спросил он.

— Возможность стать Искательницей приключений, — прозвучал странный ответ.

— Кем? — вскричал он.

— Искательницей приключений, — повторила она. — Однажды я спросила папу, что такое Искательница приключений, и он объяснил, что это «женщина, которая ищет счастливую возможность устроить свою жизнь». Вот я и ждала удобного случая покончить с моим унылым существованием. Я благодарна тебе, Вальдо, за то, что ты дал мне этот шанс.

— Я счастлив, что хоть кто-то доволен, — угрюмо проговорил маркиз. — Полагаю, именно по этой причине ты и приняла мое предложение.

— Я оказалась перед выбором, — с горечью промолвила Друзилла, — ведь меня без всяких рекомендаций выгнали бы из дома. Это означало бы, что у меня не будет ни малейшего шанса найти новую работу, и тогда меня ожидали бы или голодная смерть, или грех.

Маркиз, охваченный стыдом за свое поведение, ничего не сказал, и они еще долго ехали в полном молчании, пока наконец Друзилла тихо не произнесла:

— Если ты уже успокоился, я хочу сделать предложение. Ты готов выслушать?

— А мне больше ничего и не остается, не так ли? — раздраженно выпалил маркиз. — Нам еще почти час трястись в этом проклятом экипаже до почтовой станции.

— Что бы ты ни говорил, а его светлость проявил великодушие, предложив нам этот экипаж, — сказала Друзилла.

— Уверяю тебя, он сделал это совсем не ради нас, — заверил ее маркиз. — Он сказал мне: «У меня нет ни малейшего желания, чтобы гости видели, как вы уезжаете из замка с женщиной. А именно так и случится, если вы отправитесь в вашем фаэтоне. Поэтому до границы моих владений вас повезут в моем экипаже. Потом вы пересядете в свой фаэтон — и можете катиться ко всем чертям!»

Последние слова маркиз произнес довольно резко. Помолчав, он пробормотал:

— Боже мой, лучше бы я с ним стрелялся.

— Он бы тебя убил.

— Что ты хочешь сказать? — возмутился маркиз. — Я считаюсь первоклассным стрелком.

— Уверена, герцог более меткий стрелок, — ответила Друзилла. — К тому же у него есть опыт. Говорят, пять лет назад он уже застрелил кого-то на дуэли. Но тот человек занимал невысокое положение, и скандал удалось предотвратить.

— А из-за чего была дуэль? — поинтересовался маркиз.

Друзилла улыбнулась.

— Ты еще спрашиваешь? Ты не первый, на кого ее светлость обратила свои голубые глазки, и, уверяю тебя, не последний.

— Ты ее не любишь, не так ли? — заметил маркиз.

— Она тяжелый, завистливый, мелочный и ограниченный человек, — ответила Друзилла.

Она произнесла эти слова с полным равнодушием.

— Я не верю тебе, — сказал маркиз.

— А я и не рассчитывала, что ты поверишь, — ответила Друзилла… — Но, как бы то ни было, она не намного лучше тех знатных дам, с которыми мне пришлось иметь дело. Однако о них можно сказать больше хорошего, чем об их мужьях.

— Ты прекрасно приспособишься к тому обществу, и которое ты вступаешь, — довольно грубо заметил маркиз.

— Именно об этом я и хотела поговорить с тобой, — напомнила Друзилла.

— У тебя есть какие-нибудь предложения? — поинтересовался маркиз. — Тебе придется очень постараться, чтобы мы не выглядели как клоуны с Барнумской ярмарки.

— Единственное, чего нам надо постараться избежать, — запротестовала Друзилла, — чтобы мы не стали посмешищем.

— Вот ты и постарайся предотвратить это, — уныло проговорил маркиз.

— Я горю желанием так и сделать, — заверила его Друзилла. — Выслушай меня.

— Я готов, — сказал маркиз, усаживаясь в углу экипажа и вытягивая ноги.

Хотя Друзилла и не замечала этого, он прилагал, нечеловеческие усилия, чтобы не выпустить наружу свою ярость и не начать колотить кулаками в стену, на что его толкало отчаяние, охватившее его из-за крушения всех планов.

Друзилла посмотрела на него. Да, действительно, даже в гневе он был очень красив — стройная фигура, утонченные, почти классические черты лица, совершенная линия лба, обрамленного густыми волосами, делали его неотразимым, и никакая женщина — Друзилла ни на минуту не усомнилась в этом — не смогла бы устоять против его очарования. Кроме того, во всем его облике было нечто необузданное, своего рода бесшабашность, эдакое удальство, с сотворения мира всегда привлекавшее женщин.

— Итак, — прервал он молчание, — ты хочешь предложить, чтобы мы отправились в Китай или чтобы с гордым безразличием отдали себя на растерзание шушукающейся и хихикающей толпе, поджидающей нас в Лондоне?

— Я много об этом думала, — ответила Друзилла, — и я считаю, что мы достаточно умны, чтобы избежать всего того, чего ты так боишься.

— Боюсь? — Вопрос маркиза прозвучал очень резко, и стало ясно, что Друзилла недалека от истины.

— Конечно, боишься, — продолжала она, — боишься оказаться в глупом положении, боишься, что все узнают, как тебя загнали в угол: ты сдался не потому, что тебе угрожали пистолетом, — просто женщина умоляла спасти ее репутацию.

Маркиз промолчал, и внезапно Друзилла воскликнула:

— Как можно было так опростоволоситься? Как же ты мог так попасться?

— Все казалось безопасным, — начал рассказывать маркиз, как будто разговаривал со своим приятелем, а не с дамой. — Когда Челеста сказала, что ночью герцога не будет дома, мне показалось, что это Богом ниспосланный удобный случай. В Лондоне нам было очень трудно встречаться, герцог всегда был где-то рядом. И когда он сообщил, что едет в Оксфорд, мне и в голову не пришло, что он может так скоро вернуться.

— Надеюсь, у тебя не возникает сомнений, — поинтересовалась Друзилла, — что весь замок знал, с кем в настоящее время флиртует ее светлость?