Эмма Ричмонд - Сюрприз для мужа

Он никак не намекал ей, что собирается бросить их. А может, он не собирался этого делать? Может, это был импульс? Потому что устал от всех этих домашних забот? Он ведь никогда не был типичным семьянином. Глядя на его сильный профиль и четко очерченный рот, она вздохнула. Больше они не разговаривали, однако Джеллис чувствовала на себе озадаченный взгляд Себастьена и то, как между ними все нарастала напряженность. «Наверное, он еще больше недоумевает, чем я», — подумала Джеллис.

Когда они подъехали к вокзалу, она тихо спросила:

— А ты когда-нибудь ездил на этом поезде?

Он покачал головой.

— Насколько я знаю, нет. А ты?

— Гмм, несколько месяцев назад. Я ездила на праздники. — Она продолжала приезжать на праздники во Францию в смутной, тщетной надежде встретить его, узнать правду. — Это здорово.

— Хорошо. У меня будут новые впечатления.

— Да, — беспомощно согласилась она. Остановившись у киоска, она купила билеты. — Не хочешь купить что-нибудь в магазине беспошлинной торговли? Или пойдем прямо на поезд?

Он не ответил, просто нахмурился, и Джеллис прикусила язык, спрашивая себя, а есть ли у него вообще деньги.

— Я могу одолжить тебе денег… — неловко начала она. — Я хочу сказать…

Он с улыбкой посмотрел на нее. Однако это была улыбка не Себастьена. Не нежная улыбка, а насмешливо-удивленная.

— Я работал матросом. И за работу мне платили.

— О!

— Но в любом случае спасибо. Мне надо поменять деньги на франки. И я отдам тебе за билеты…

Стоя в очереди за кофе, Джеллис наблюдала за ним, смотрела, как смотрят на него другие. Он не был похож на туриста. В сущности, у него был какой-то особенный вид, как у героя фильма. Вроде наемного убийцы, морского пирата. Люди расступались перед ним. Скорее всего, это было мудро. Похоже, от того, прежнего Себастьена осталось очень мало. Этот человек был крупнее, крепче. Суровее.

— Да?

Повернувшись, она быстро извинилась.

— Простите. Два кофе, пожалуйста.

Она рассчиталась за кофе, отнесла чашки на свободный столик и оттуда продолжила наблюдать за Себастьеном, с трудом пытаясь разобраться в происходящем. Честно говоря, она сама не могла понять, что к нему чувствует. Странно, но он словно зачаровывал ее, может, из-за того, что сильно отличался от прежнего человека, которого она знала. «Наверное, я по-прежнему в шоке».

В таком же шоке была и ее мать. Но потом, поразмыслив, она все поняла и сказала ей: «Поезжай. Если не поедешь, всегда будешь думать об этом. Поезжай, но только береги себя». Да, нужно беречь себя.

Он наконец обменял деньги, аккуратно сложил их в бумажник и положил его в нагрудный карман. Оглядевшись по сторонам, заметил Джеллис и направился к ней. Он шел мягкой, но в то же время какой-то настороженной походкой, с высокомерным и безразличным видом и явно не обращал внимания на окружающих. Казалось, он и гроша ломаного не дал бы за того, кто рискнул бы оказаться у него на пути.

— Я взяла тебе кофе, — тихо сказала Джеллис. Все так же стоя на месте, он взял свою чашку, попробовал, поперхнулся и поставил ее на стол.

— Как можно превратить такой прекрасный вкусный напиток в пойло? Только не говори, что тебе он нравится.

— Не нравится, — слабо улыбнулась Джеллис. — Мне кажется, это самый дрянной кофе, который я пила в жизни.

— Это уж точно, — пылко согласился он. — Иногда мне кажется, что англичане сделали уничтожение кофе искусством.

— Возможно. Пойдем?

На миг она испытала страх, когда они проезжали через британскую, а потом через французскую границу, однако таможенники просто взглянули на их паспорта и вернули их.

— Из тебя получился бы ужасный контрабандист, — почти злобно заметил он.

— Откуда ты знаешь? Видимо, побывал им?

— Нет, — снисходительно отозвался он. — Кстати, тебе делают знак рукой.

Глядя на таможенника, а потом на поднятый шлагбаум, она закусила губу. Ей предложили проехать вперед.

— Надеюсь, они пропустят машину.

— А ты не пользовалась этой машиной, когда раньше приезжала сюда?

— Нет, но они просто хотят выяснить. Мне надо было проверить, достаточно ли накачаны шины. Они всегда проверяют перед посадкой в поезд, прошла ли машина таможенный контроль.

— Я так и подумал, — повернувшись к ней, Себастьен насмешливо поглядел на нее. И тихо добавил: — Если я потерял память, это не означает, что я стал идиотом.

— Я этого не говорила.

— А раньше я был глупым?

— Нет, — твердо ответила она. «И не был таким насмешливым и злым».

Они подождали минут десять, а потом въехали на платформу поезда. Путешествие оказалось спокойным, бесшумным и быстрым, и спустя тридцать пять минут они были во Франции.

— Поездка впечатляет, — пробормотал он.

— Да. Я же говорила, что это чудесно.

— Да, говорила. — Сверившись с картой, он распорядился: — Давай поедем по автостраде, так будет быстрее.

— Я так и собиралась. Будем ехать до темноты, а потом найдем, где нам остановиться на ночь. — Мне надо заправиться.

— И что-нибудь перекусить.

— Да.

— Ты знаешь дорогу?

— Да, — тихо ответила она. — Я знаю дорогу. — Она так часто здесь ездила, что могла проделать этот путь с закрытыми глазами. «Я искала его. Всегда искала его. И вот теперь нашла. Но я его совсем не знаю».

Глава третья

Они переночевали в разных комнатах в маленьком мотеле. В последний раз, путешествуя здесь, они непрестанно смеялись и поддразнивали друг друга. Любили друг друга. Но сейчас между ними царила одна лишь напряженность.

— Ты готов?

Себастьен кивнул.

— Мы уже проехали половину пути, — лишь бы что-то сказать, добавила Джеллис, направляясь к машине.

— Да.

Она уселась за руль, подождала, пока он устроится, а потом выехала на дорогу, которая должна была вывести их на автостраду.

Часы тянулись один за другим. Безмолвные, напряженные часы, и чем дальше они ехали, тем более гнетущей становилась обстановка. Когда они разговаривали между собой, их разговор был каким-то зыбким, надуманным. Очевидно, оттого, что Себастьен, приближаясь к цели своей поездки, все больше замыкался в себе. Она же — из-за того, что понимала, что происходит. Им оставалось сделать последнюю остановку.

— Дальше мы не поедем, — пробормотала она, стоя рядом с Себастьеном, наполнявшим бензобак.

— Да, я думаю, ты устала.

— Немного.

— У тебя прекрасный французский.

— Спасибо. Это ты выучил меня.

— Разве? Странно, как это у меня хватило терпения, — ответил он шутливо, но не без горечи.