Барбара Картленд - Проданная невеста

Эйлида стиснула руки так, что побелели костяшки пальцев.

Казалось, каждый из собравшихся выкрикивает бранные слова в адрес графа. Невозможно было отличить одно слово от другого, но звучали они все более злобно.

Графу только и оставалось, что стоять перед распоясавшимися лавочниками и смотреть на них с саркастической усмешкой, выражая таким образом свое презрение.

Тем временем какой-то мужчина направился с дальнего конца зала к тому месту, где стоял Дэвид. Он подошел совсем близко, но граф его не замечая. Первым обратил на него внимание лорд Фулборн и сказал соседу:

— Да это же Уинтон! Что он здесь делает?

Эйлида смотрела на незнакомца с удивлением. Он не обменялся рукопожатием ни с ней, ни с Дэвидом; видимо, этот человек приехал позже и незамеченным вошел в зал.

С минуту он постоял, гладя на орущую толпу, потом поднял руку, и вид у него был настолько уверенный и властный, что крики вдруг смолкли и настала тишина.

— Я хочу вам кое-что предложить, джентльмены, — произнес он глубоким и низким голосом, который, казалось, обладал почти гипнотическим воздействием, — и хотел бы, чтобы вы меня выслушали. Собственно, мое предложение относится к его лордству, однако я полагаю, оно заинтересует и всех вас. Но поскольку граф не имеет пока представления о нем, мне нужно переговорить с ним наедине.

Помолчав, Уинтон продолжал:

— В то время как мы с его лордством уединимся для переговоров, вы могли бы перекусить тем, что я привез с собой. Мой грум получил приказание предоставить угощение вместе со стаканом вина всякому, кто к нему обратится.

Он достал из жилетного кармана золотые часы, взглянул, на них и сказал:

— Предлагаю вам пользоваться моим гостеприимством ближайшие четверть часа, затем прошу вас вернуться сюда и узнать, чем кончились мои переговоры с графом Блэйкни. Ваша милость, — повернулся он к Эйлиде, — укажите, пожалуйста, место, где я мог бы побеседовать с вами и вашим братом.

Эйлида встала.

Она сразу обратила внимание на то, что люди в зале переговариваются друг с другом совершенно иным тоном, чем несколько минут назад.

Эйлида молча поспешила к выходу из зала, чтобы опередить кредиторов; она заметила, что брат и незнакомец следуют за ней.

Все втроем они вышли в холл.

Эйлида подумала, что кто-нибудь из наиболее любопытных кредиторов, направляющихся за обещанной выпивкой, может затянуть в гостиную.

Поэтому она направилась по коридору в библиотеку.

Это была большая и когда-то очень красивая комната. Но теперь стекла в высоких окнах треснули или были разбиты. Бархатные шторы выцвели, подкладка на них изорвалась. Всю хорошую мебель продали.

Из книг на полках выбрали все, которые удалось продать. Выручили за них немного, и надежды Эйлиды на то, что среди них вдруг обнаружится первое издание Шекспира или ранняя публикация Чосера, не оправдались.

В комнате остались два кресла с изорванной кожаной обивкой, табурет со сломанной ножкой и протертый до дыр ковер.

Эйлида первой вошла в библиотеку, лихорадочно гадая, что же такое собирается им предложить незнакомец.

Выглядел он вполне благопристойно, но одет далеко не так изысканно, как Дэвид, и, по всей вероятности, не слишком богат.

Однако галстук у него был повязан прекрасно, но вот обут он вовсе не в наимоднейшие ботфорты, а в достаточно поношенные, как определила Эйлида, башмаки: значит, не может себе позволить большее.

«Он просто решил подбодрить нас», — сказала она себе. И рассердилась, так как знала, что брат с излишним оптимизмом надеялся на спасение в последний миг.

Мужчины явно ждали, пока она усядется, и Эйлида опустилась в одно из кресел.

Незнакомец жестом предложил Давиду занять второе кресло.

Сам он остановился у камина, все еще полного золы, оставшейся с прошлой зимы. Взглянул вначале на графа, потом на его сестру.

Эйлиде показалось, что при виде перьев и цветов у нее на шляпе в глазах незнакомца вспыхнула искорка. Девушка сочла это за дерзость.

— Я полагаю, что первым долгом обязан представиться, — заговорил он наконец. — Мое имя Доран Уинтон.

Эйлида повернулась к брату, но тот явно не знал этого человека. Мистер Уинтон продолжал:

— Сюда я позволил себе явиться в связи с тем, что услышал в клубе «Уайтс», как вы объявили о нынешней встрече.

— Вы член клуба «Уайтс»? — с удивлением спросил Дэвид. — Но я вас там никогда не видел.

— Я лишь недавно приехал из-за границы, — отвечал мистер Уинтон. — И должен сказать, хоть, возможно, это и покажется странным, что весьма вам сочувствую.

Граф промолчал, но был явно возмущен непрошеным сочувствием незнакомого человека.

— Именно поэтому, — продолжал Уинтон, — я и задумался над решением ваших проблем. Над тем, чтобы найти выход.

— Единственный приемлемый выход — заговорил граф, — заключается в том, чтобы кто-нибудь приобрел дом и все имение.

При этих словах графа Эйлида вдруг ощутила слабость в сердце. Она была уверена, что мистер Уинтон вовсе не намерен приобретать имение и его вмешательство только продлевает агонию.

— Я не имел возможности обсудить ваше положение, — снова заговорил Уинтон, — но слышал, как один из ваших кредиторов упомянул сумму в пятнадцать тысяч фунтов.

— Это примерно соответствует действительности, — сказал граф.

Он произнес эти слова с явным насилием над собой. Эйлида полагала, что брат тоже считает этот разговор пустой тратой времени, а вмешательство Уинтона — ненужной назойливостью.

— Пятнадцать тысяч фунтов, — раздумчиво повторил Уинтон. — Но я, однако, думаю, что это имение, будь оно в хорошем состоянии, а дом реставрирован, стоило бы гораздо больше.

— Разумеется, больше! — сердито отозвался Дэвид. — Но вы сами могли убедиться, что произошло за те годы, пока я находился во Франции, в армии Веллингтона. Отец изо всех сил старался выпутаться, но это ему не удалось. — Голос его звучал резко; он положил руки на подлокотники кресла, собираясь встать, и продолжил: — Какой смысл зря тратить время? Они хотят поставить меня перед жюри магистрата — так пусть сделают это!

Эйлида невольно вскрикнула, а мистер Уинтон произнес спокойно:

— Сядьте!

Это прозвучало как команда, и граф подчинился, словно ему отдал приказ главнокомандующий.

— Во-первых, выслушайте меня, — сказал Уинтон. — А во-вторых, теперь не время для пустого геройства.

Граф весь так и напрягся, но ничего не успел ответить, так как мистер Уинтон продолжал:

— Я заплачу ваши долги кредиторам и возьму себе имение. Я хочу предложить вам работу, не только очень интересную, но и выгодную. К тому же я женюсь на вашей сестре.