Соломон. Забытая нежность - Слава Доронина

совсем перестал обращать внимание на тихую и умиротворенную красоту. В поселке сейчас все цвело, играло буйством красок и ароматов. Зелень была такого яркого насыщенного цвета, что глаза слезились от резких контрастов после серой Москвы. Да, по сравнению с природой и ее красотой в поселке, где жили мои родители, столица была бездушным сгустком пыли. Каменными джунглями, так Аня называла иногда этот город. Мы пробирались с Машей сквозь туман, который рассеивался с каждой минутой.

– Как же красиво… – протянула счастливо Маша. – Я иногда скучаю по поселку, – вдруг заявила девочка, а я напрягся.

Вот так поворот. Она никогда об этом не говорила и даже не упоминала. По крайней мере, при мне.

– Скучаешь? – аккуратно поинтересовался я.

Мне стало интересно, по чему именно она скучала? По тому, что жизнь у них с Аней в том месте была не сахарная? Либо я чего-то не понимал.

– Да, по Пуховику. По своим игрушкам. Моя кукла, которую сшила мне Аня, сгорела в огне, а я ее очень любила. Нравились наши прогулки с сестрой. У нас в лесу было особенное место. Аня брала с собой вкусняшки, и мы часто туда уходили, когда прятались от родителей, и сидели там. Она рассказывала мне сказки. Я боялась папу и маму, когда они выпивали, но с ней мне ничего не было страшно.

Вспомнив тот день, когда маленькая девочка глубокой ночью появилась на пороге моего дома и плакала навзрыд, прося спасти ее старшую сестру из горящего дома, почувствовал, как на сердце стало тяжело. Аню вспомнил и ее бледное лицо, перепачканное черной сажей, и как она, бездыханная, лежала на траве, и холод побежал по позвоночнику. Не хотел бы я снова пережить никакие утраты в своей жизни. И за одно только то, что теперь имел, готов был просыпаться с улыбкой на лице и благодарить бога за такие подарки.

– Я маленьким мальчиком тоже жил в небольшом городе и часто убегал к речке. Мама меня знаешь, как ругала, когда я ничего ей не говорил? – не хотел развивать тему о поселке, но, если Маша продолжит вспоминать, останавливать ее, конечно, не стану.

– Намекаешь, что и сейчас за этот побег нам влетит по первое число от бабушки?

– Нет, не думаю. Но от Ани мы получим нагоняй, будет обижаться, что ее не взяли с собой.

– С ее-то животом? – усмехнулась Маша. – А мы придумали вчера имена для девочек!

– Что? – рассмеялся я и скривил лицо.

Много раз я пытался с Аней заговорить на эту тему, но она была непреклонна. Говорила, когда девочки появятся на свет, тогда и придумаем. Но я вот был не согласен! Самое приятное время, когда можно строить мечты и думать о будущем.

– Ты, наверное, ее замучила вконец, и она назвала тебе первые попавшиеся, чтобы ты заглотнула наживку, признайся, Гном, так и было? – но я хорошо узнал Аню за это время и понимал, что если уж она что-то вбила себе в голову, спорить бесполезно.

– Ну вот, ничего не утаить, – она тоже улыбнулась в ответ. – Но имена я уже придумала! Сама! Пока вас дождешься…

Мы спустились к реке, туман простирался белым покрывалом, и казалось, что ты паришь в облаках. С небольшой высоты в ясную погоду открывался живописный пейзаж на речку и раскинувшуюся за ней природу. Этот вид вдохновлял, успокаивал и питал силами. Зачем человек ищет какие-то сомнительные источники успокоения, прибегая к алкоголю и наркотикам? Всё куда проще устроено. Мы на восемьдесят процентов состоим из воды, дышим кислородом… А значит, должны быть ближе к тому, без чего не можем существовать. Жаль, что я сам об этом не так часто вспоминал. Вдохнув полной грудью, я прижал маленькое тело девочки к себе и улыбнулся.

– Как красиво, аж дух захватывает, – протянула Маша, озвучивая мои мысли. – Следующая на очереди баба Лена, – вдруг заявила она.

– Что? – я склонил голову и заглянул в ее лицо, не понимая, что она имела в виду.

– Расскажу ей, как красиво на реке, будем караулить туман и пойдем на берег, чтобы рисовать. Как думаешь, она согласится в десятый раз? Предыдущие девять соглашалась сразу. И ты тоже с первого раза…

– Так ты оказывается, негодница, всех подговариваешь по очереди, чтобы тебя водили на речку?

– Ну, нужно же где-то черпать вдохновение! – искренне улыбнулась девочка.

– Ты меня на выставку пригласишь, когда станешь известной художницей?

Маша горела рисованием, жила этим, и они с мамой сильно сблизились на этой почве. Каждый мой звонок матери, пока я был в Москве, начинался с рассказов, какая Маша талантливая и что ее будущее предрешено. На фоне этих разговоров и восторгов я нашел в Москве хорошую школу искусств и начал возить Гнома на занятия. Мне абсолютно неважно, выйдет из всего этого толк или нет, главное, чтобы Маша получала удовольствие и чувствовала себя счастливой.

– Да, нарисую много-много картин и всех вас соберу на своей выставке. А ты в детстве о чем-то мечтал?

Нужно почаще выбираться с Машей куда-то вдвоем. С ней так приятно и весело проводить время.

Натянул довольную улыбку на лицо и кивнул.

– На рыбалку с мальчишками ходили и мечтал поймать во-о-от такую рыбу, – развел руки в стороны и показал, о каком улове мечтал.

– И поймал? – ее глаза загорелись любопытством.

– Поймал! – схватил Машу, поднял на руки и закружился с ней. – И больше не отпущу! – ее восторженный визг и смех эхом разнеслись по округе, и я счастливо рассмеялся следом.

То, что Аня и Маша, две хозяйки я уже понял давно. Девочка набрала с собой много вкусностей. Даже про воду не забыла. Мы посидели на песке у реки, болтая обо всем на свете, и когда закончили, решили отправляться домой. Телефон я по глупости оставил дома. Но за полтора часа, что нас не было ничего плохого случиться не должно.

– Игорь! – мама выбежала с бледным лицом к нам навстречу из-за ворот, едва мы подошли к дому, и мое сердце от страха провалилось куда-то вниз.

Маша с силой сжала мою ладонь, и мы замерли на месте. А еще говорят, что дети ничего не чувствуют. Иной раз посильнее взрослых реагируют на все изменения. На интуитивном уровне.

– Аня! Кажется, начались роды…

Не может быть! Ведь срок еще не подошел. Вспомнил, как буквально вчера ночью прикасался губами к животу Ани, оставляя на нем легкие поцелуи. Гладил его, не веря, что там живут два крохотных человечка. И каждый раз, когда чувствовал слабые толчки, едва не вскрикивал от