Рене Маори - Любовь и ревность. Хроники

– А знаешь, мне кажется, всё просто объясняется в наших с тобой злоключениях, – задумчиво произнесла Красилова, – и Саша здесь не виноват. Это всё любовь.

– Какой Саша?

– Да Малахольный, какой же ещё? Знаю я, что он меня любит, давно, с молодых лет.

Я тогда красивая была, на сцене выступала.

– Вы и сейчас красивая.

– Да ладно тебе! Думаешь, у меня зеркал в доме нет? Целых три штуки, разного калибра. Поневоле насмотришься. А лет двадцать назад отражение в зеркале весьма гармонировало с моими представлениями о собственной внешности. Так вот, я ведь не слепая, видела, что нравлюсь Сашке. Повсюду за мной таскался. Перейдёт на другую сторону улицы и марширует там. Он и тогда уже эту дурацкую фуражку носил, эту, или такую же – не важно. На каждый спектакль приходил, сядет в первом ряду в своей фуражке и сидит, смотрит не отрываясь. Не хлопает, не кричит, как другие, просто смотрит. Как только занавес дадут – уходит.

– Вот это да! Какая преданность! Волшебная сила искусства? – развеселилась Лиза.

– Уж не знаю, какая такая сила, а он до сих пор ходит на каждый спектакль. Ты вот недолго здесь живёшь, не видела ещё.

– И что теперь с ним будет? Милиция, суд?

– Какой там суд! – отмахнулась Красилова.– Милиция в курсе. Он же невменяемый. Вот ты заметь, продержал меня взаперти столько времени, а еду принёс самую свою любимую. Ведь для него эти пирожные – единственная отрада. Иногда стоит в кондитерской полдня и поедает их в диких количествах. А тут – от сердца оторвал. Во как! А ты говоришь, милиция. Я думаю, он защищал меня. Уберечь решил, не знал только, как это сделать, да вот случай и подвернулся.

– От кого же он вас защищал?

– От тебя. Помнишь, на прошлой неделе мы на площади столкнулись? Очень выразительная сцена получилась! Я ругаюсь, ты руками размахиваешь, потом лбами столкнулись. Прямо кино!

– Да уж! Такой цирк! Народ сбежался.

– А он, Сашка-то, околачивался там и видел наше выступление. Подумал, видать, что ты обижаешь меня, замахиваешься, больно делаешь, что ли. Вот и решил – меня оградить, а тебя наказать. Мне так кажется.

– Наказал. Хорошо, что я наклонилась в тот момент. А вот как он меня подкараулил?

– Тоже дело случая. Не думаю, что его ум способен на коварные планы. Сашка живёт не то, что одним днём – одной минутой. Он ведь у моста недалеко от дома своего прогуливался, а тут – ты.

Эта содержательная беседа была прервана самым неожиданным образом: в конце коридора, на фоне окна, силуэтом обозначились две тонкие фигурки. Лиза прищурилась, вглядываясь в посетителей. Алик! Сердце бухало на всю больницу, заглушая остальные звуки. Алик передал сумку своей спутнице, давешней девушке, и по очереди поцеловал болезных.

– Хороши! Не знаю, которая лучше, – вздохнул он.

– Вас приветствует лучший в мире дом инвалидов! Здравствуй, мой хороший, – ответила Красилова, а Лиза прыснула, представив со стороны себя и Клавдию Павловну. У одной «бриллиантовая» рука, а на второй – ювелирно сработанный «чепец».

– Знакомьтесь, моя сестра Лена. Приехала с Сахалина.

– Кузина с Сахалина, – засмеялась Леночка.

– Я смотрю, все живы и почти здоровы. Тётя Клава, мама вам тут кое-что передала, – Алик наклонился к сумке.

– Вот что значит старый друг, точнее, подруга. Не даст пропасть! Спасибо-спасибо, милый. А ты что, не знала? – обратилась Красилова к Лизе. – Ведь Алик мне как сын. Мы с Верочкой, его мамой, с детства дружны. По очереди его нянчили, пока маленький был.

Лиза почувствовала, как краска стыда заливает лицо от самой повязки до подбородка. Алик сел рядом с Лизой и положил ей на колени авоську с апельсинами. «Ну, здравствуй», – вполголоса сказал он и взял её за руку.

– Как там в театре дела? – пробасила вдруг Клавдия Павловна. – Репетируют?

– Всё нормально в театре, репетируют. Задник у Лизы шикарный получился, нравится всем. И кусты нашлись.

– Какие кусты?

– Те, что Лиза к третьему акту сделала. У котельной нашли случайно.

– Ну и ну! Просто мистика! Что же это за злодей завёлся в Божехолмске? Аль и тут Саша Малахольный прошёлся?

– Да что вы, Клавдия Павловна! Просто пошутил кто-то, – отозвалась Лиза. – Хорошо, что нашлись.

– Ничего себе шуточки! Видно, ты кому-то дорогу перешла, девочка, раз уже пакости пошли, – Красилова украдкой кивнула в сторону Алика, – нас много, а он один такой хороший.

– Да бросьте вы, тётя Клава, – смутился Алик и крепче сжал Лизину руку.

– Нет, – сказала Лиза

– Что – нет?

– Не так уж нас и много.

Красилова кивнула, поёрзала на скамейке, усаживаясь поудобнее, и провещала: «Вот что я скажу вам, товарищи дорогие, прав, прав классик-то, сердце – действительно, не камень».

Примечания

1

Фёдор Иванович Лидваль (Иоганн Фридрих Лидваль, швед. Johann-Friedrich Lidval; 1870—1945) — российский и шведский архитектор шведского подданства и происхождения (Примечание редакции).

2

Моцарелла, моццарелла (ит. Mozzarella) — молодой итальянский сыр родом из региона Кампания (Примечание редакции).

3

Васька – сленговое название Васильевского острова и Василеостровского района в Санкт-Петербурге (Примечание автора).

4

Корпус Бенуа – часть музейного комплекса Государственного русского музея (Примечание автора).

5

Vertu – марка мобильного телефона класса люкс (Примечание автора).