Керрелин Спаркс - Мужчина ее мечты

Это было черное коктейльное платье, как раз ее размера. Наверное, Жан-Люк пытался возместить то, которое порвал в прошлую пятницу. Она не могла не залюбоваться классическим стилем и превосходным кроем и шитьем. Платье, должно быть, стоило целое состояние.

— Нельзя купить? — усмехнулась Фиделия.

— Нет. — Хизер убрала платье в коробку. — Я его верну.

Порывшись в четвертой коробке, Йен тут же закрыл ее и с разлившимся по юному лицу румянцем подтолкнул коробку Хизер:

— Это вам.

— Что у тебя там, мамочка? — размахивая в воздухе куклой, подскочила к ней Бетани.

Хизер достала нечто красное и кружевное. Бюстгальтер. И быстро затолкала обратно.

— Ничего. Кое-что из одежды.

Бетани с разочарованным стоном отвернулась.

— Дай посмотреть, — придвинулась к ней Фиделия.

Хизер порылась в упаковке и вытащила другой предмет. Черное кружевное белье. Она и его затолкала обратно.

Фиделия хмыкнула.

— Вот это Жан-Люк. Бесстыдник.

Хизер покачала головой. Он заказал все это вечером в воскресенье? Значит, думал ее соблазнить? Она вытащила темно-синюю ночную сорочку, отороченную кружевом. Похоже, что да.

— М-м-м, — прошептала Фиделия.

Хизер закрыла коробку, чувствуя на щеках жар румянца. Даже Йен и Фил выглядели смущенными и деловито изучали на стене тени.

— Я ничего этого не возьму. — Хизер аккуратно составила обе свои коробки вместе. — Я не хочу быть перед ним в долгу.

Фиделия покачала головой:

— Мне все равно, что ты говоришь. Но свои новые карты я не отдам.

Они все прошли в студию. Шторы на французских дверях были задернуты. Мебель из кухни стояла в переднем углу, подальше от швейной машины Хизер, чтобы она могла весь день заниматься шитьем, не мешая Фиделии смотреть телевизор.

Утро прошло без дальнейших происшествий, но обед был слегка подпорчен.

К ним присоединился Альберто.

— Вы, случайно, не в курсе, где может находиться Саша? Она так и не пришла на свидание.

Хизер пожала плечами.

— На каком-то фешенебельном курорте в Сан-Антонио.

— Я звонил туда. Она уехала.

— Вот как. — Хизер откусила кусок сандвича с индейкой и задумалась. — Здесь неподалеку живет ее мать. Возможно, Саша гостит у нее.

А может, просто избегает Альберто.

— Хотелось бы, чтобы это было так. — Он хмуро уставился на свой обед.

— Уверена, что ко времени благотворительного шоу она объявится, — заметила Хизер. — Такое событие она ни за что не пропустит.

Альберто кивнул.

— Это напомнило мне, что нам нужно соорудить в демонстрационном зале подиум. Вы знаете каких-нибудь местных плотников?

Фил покачал головой.

— Нам не нужны здесь посторонние люди.

— У меня есть одна идея. — Хизер отнесла свою тарелку в мойку. — В школе, где я преподаю, в прошлом году ставили мюзикл, для чего соорудили в оркестровой яме помост. Я могу узнать, не сохранился ли он у них.

— Отлично. — Альберто вздохнул с облегчением. — Может, они смогут и привезти его сюда? А я займусь списком гостей.

— Не более двадцати человек, — предупредил его Йен.

— Но это же нелепо! — помрачнел Альберто.

Йен вскинул брови.

— О какой нелепости можешь ты говорить после того, что случилось с Пьером?

— Если пригласить членов школьного совета, мэра и городской совет, то наберется как раз двадцать гостей, — возразил Альберто.

— Шоу будет камерным, — повторил Йен. — Это приказ Жан-Люка. Безопасность важнее всего.

Альберто с ворчанием вышел из комнаты.

Остальные вернулись в студию, где Фиделия и Бетани примеряли на новой кукле наряды. Было почти шесть часов вечера, когда Йен вдруг качнулся и схватился за край рабочего стола.

— Что с тобой? — справился подошедший к нему Фил.

— Я чувствую себя… как-то странно.

Хизер бросила шить и устремила взгляд на Йена.

Он со стоном перегнулся пополам.

Она кинулась к нему:

— Вам плохо?

— Да. — Он качнулся вперед и рухнул на колени. На его лбу проступили капли пота, и дыхание стало учащенным и прерывистым. — Я чувствую очень… — Он со стоном закрыл лицо руками.

Хизер опустилась рядом с ним на колени.

— Мы чем-то можем помочь?

Он вскрикнул и упал на пол.

Хизер посмотрела на Фила:

— Нам нужно что-то делать.

Нахмурившись, он покачал головой:

— Мы не можем никуда его отвезти. Он поджарится на солнце. И доктору тоже ничего не объяснишь.

Йен издал протяжный стон.

— Но он страдает, — прошептала Хизер.

— Мамочка, что такое с Йеном?

Бетани рванулась было к ним, но Фиделия оттащила ее назад.

— Не волнуйся, солнышко, — ответила Хизер. — Он немножко… приболел. Съел что-то не то.

Йен снова вскрикнул и вдруг, вытянувшись в струну, обхватил ладонями лицо, так что побелели костяшки пальцев.

— Что нам надо сделать? — склонилась над ним Хизер. — Где больно?

— Повсюду, — пробормотал он. — Лицо. Его будто рвут на части.

Хизер дотронулась до его плеча.

— Вам больше нельзя пить это средство.

— Но я должен.

— Ничего не должны. Фил может охранять нас днем. Я не позволю вам так мучиться из-за нас.

— Дело не только в вас, — застонал Йен, — но и во мне тоже.

— Что вы хотите этим сказать?

Фил присел рядом с Йеном на корточки.

— Каждый день приема препарата старит его на год.

Хизер не могла представить, что кому-то нужно намеренно стариться.

— Мне четыреста восемьдесят лет, — пробормотал Йен. — Я взрослый мужчина в теле пятнадцатилетнего подростка. Жить так дальше мне невыносимо.

— Но прием препарата доставляет вам страдания, — возразила Хизер.

— Не важно. — Йен снова вскрикнул и свернулся калачиком. — Я… мне нужно выглядеть старше. Я хочу встретить настоящую любовь… как Жан-Люк.

Хизер начала говорить, что ее чувства к Жан-Люку нельзя назвать любовью, но заметила, что тело Йена застыло, а руки безвольно упали, открыв лицо.

— Он… он не дышит.

Фил прижал пальцы к шее Йена.

— У него остановилось сердце.

— О Боже. — Хизер села. — Не может быть. — Она вскочила на ноги. — Он не может… — Умереть. Разве вампиры уже не мертвые? — Что… что с ним будет?

— Не знаю. — Фил провел рукой по своим густым каштановым волосам. — Наум приходит две возможности. Закончилось действие препарата, и Йен просто впал в дневной смертный сон. Что неплохо, потому что он перестал чувствовать боль.

— А вторая возможность?

Фил нахмурился:

— Нет! — На глаза ей навернулись слезы. — Он не может умереть. Ведь он только хотел выглядеть старше и получить шанс встретить настоящую любовь.