Венни. В клетке со Зверем - Бетти Алая

встрял так же, как я. Только вот он трахнул эту Тоню и не стал скрывать. А мы с ним, как жалкие любовнички. Мерзко.

— Вот как? — беру себя в руки, — ну что же, поздравляю. Пап, я могу пойти в комнату? Нужно помыться и привести себя в порядок.

— Конечно. Но Кристина, есть нюанс.

— Какой?

— Если ты нарушишь хоть одно правило, наказание последует незамедлительно. Лучше не испытывай моё терпение. Я даю второй шанс. Но третьего не будет.

Клетка захлопнулась.

Молча встаю, выпрямляюсь, стараясь даже не смотреть на Зверя. Да пошел он! Кобель!

Выхожу, Марк следует за мной.

— Крис, — начинает.

— Закройся, кобелина, — рычу, — я иду в свою комнату, а ты вали к невесте.

— Крис! — перехожу на бег, несусь к своей комнате, — все не так… мать твою. Подожди!

Идиотка! Думала, что он что-то ко мне чувствовал! А мы лишь… трахались, получается?

— Да блядь! Стой! — он хватает меня за руку, — погоди!

— Отвали! — вырываю ладонь, — еще раз подойдешь ко мне, и я тебе причиндалы оторву, ясно?!

— Почему ты никогда не слушаешь?! — он повышает голос.

— А я всё уже услышала! Свободен! — влетаю спальню и со всей силы захлопываю дверь.

Глава 4

Марк

Кристина. Моя маленькая крошка-принцесса. Девушка, которая возносит на небеса и роняет в глубины адского пекла. С ней я стал пиздец нервным. Она с ума сводит. Весь мой план, вся задумка летит к чертовой матери.

Недолюбленная принцесса. Избалованная, но при этом отчаянно нуждающаяся в заботе. Которую я не могу ей дать. Или всё же могу? Пойти против того, кто дал мне пищу и кров? Кто сделал из меня человека?

— Здравствуй Марк, — вторая жена босса заходит в мою спальню в одном шелковом пеньюаре.

Признаться, можно понять, на что Андрей Васильевич так запал. Красивые силиконовые сиськи, упругая ровная кожа. Мачеха Кристины как с обложки.

— Чем обязан, Жанна Аркадьевна? Я собираюсь в зал.

— Ты молодец. Нищий, без рода и племени. Но сумел подняться. Трудишься, работаешь и верен моему мужу.

— Вы пришли мне комплименты отвешивать? — выгибаю бровь.

Я помню всё. Как Крис тосковала по матери. Как плакала на моей груди ночами. Какие жуткие кошмары ей снились. И как эта женщина отсасывала ее отцу прямо после похорон его первой жены.

Стискиваю зубы от гнева.

Она проходит. Походка от бедра. Королева с гнилой душой.

— На этой постели ты трахаешь Кристину, Марк? — спрашивает она, и я напрягаюсь еще сильнее, — или в её комнате шалите?

— Вас это как касается?

— Так, милый мой. Я говорила с Андреем. Ему не нравится, что вы сблизились. Всё же несмотря на то, что он тебя воспитал, Кристина его родная дочь.

— И?

— И она выходит замуж совсем скоро.

Она победно улыбается. А мне хочется стереть эту ухмылку с её лица. Крис выходит замуж? От этой новости сердце почти останавливается. Быстро беру себя в руки.

— Я тут причем?

— При том, что если она откажется, допустим, из-за большой любви к тебе, то в скором времени покинет страну и поедет в закрытый женский университет в Британии. И вряд ли вы до конца её учебы увидитесь. А может, она и вовсе решит не возвращаться? Кто знает…

— И что вы хотите от меня? Я простой охранник.

— О, нет! Не прибедняйся. Хоть и нищий бездомный сопляк, ты вырос с Кристиной. И ты её трахаешь. Уговори девчонку выйти замуж без истерик. И тогда вы с ней сможете быть любовниками. В этом мире у каждой богатой сучки есть любовник.

— А если я откажусь?

— Тогда уже сегодня вечером её отец узнает о вашей связи, а завтра утром девчонка будет сидеть в самолете. А ты — искать новую работу. Но ты её не найдешь. Уж я-то постараюсь.

Стою в спальне, совсем голый. Смотрю в окно и курю. Сигарету за сигаретой, чтобы вытравить наконец вкус сладких губ Кристины. Запретный плод, который я эгоистично сорвал и теперь плачу за свою слабость. Не нужно было это начинать, поддаваться страсти, которая кипела во мне, разрывая на части. Но как рядом с такой девочкой можно думать головой?

Крис нереальная. Хоть и наглая, высокомерная, избалованная богачка. Но она еще и пиздец какая невинная и сексуальная девочка. Я не хочу отдавать её другому! Но у меня нет выхода. Пока я очень слаб.

Целый год после побега Кристины я пахал. Параллельно с поисками наследницы Венина учился, работал. И кое-чего достиг. Откладывал бабки. Но этого мало. Пока я не могу забрать её. А крошка Крис лишь подливает масла в огонь.

Враг может быть где угодно. Мне остаётся лишь защищать ее, находясь на расстоянии. Не могу доверять никому, кроме себя и Егора. Но долго ли я так выдержу? Зависимый. Жалкий, блядь!

Дзынь!

Звонок на мобильный отвлекает от мрачных мыслей.

— Да? — беру, не глядя.

— Привееет, — елейный голосок Тоньки бесит.

Я трахнул её один раз. Один, сука, раз! И то по-пьяни. В итоге не помню нихуя. Теперь она никак от меня не отвяжется. Еще одна проблема, которую мне некогда решать. Мать твою!

— Что?

— Ты обещал заехать, я тут еды наготовила! — щебечет она.

— Мне некогда, — отрезаю.

— Ну Мааааарк!

— Пока, Тоня.

Кладу трубку. Крис наверняка надумает себе сейчас, как и в каких позах я деру эту девчонку. От её взгляда меня всего аж перекосило. Она сильно ревнует. А я не хочу, чтобы ей было плохо. Если бы Крис выслушала…

— Сука… мать твою… — сжимаю зубы, — я заставлю тебя меня выслушать.

Забрать бы мою малышку и поселиться где-нибудь подальше. Но у меня пока нет достаточных связей и средств. Венин очень щедро платит за верность, но он не захочет отдавать мне дочь. Для него я инструмент, а не человек.

— А сломанные инструменты меняют, — говорю сам себе, затем иду в ванную.

Под горячей водой немного расслабляюсь. Я счастлив от того, что крошка Крис теперь под моей защитой. Ведь причину убийства её матери так и не выяснили, как и не нашли виновного.

Прикрываю глаза. Рвано дышу. В приватной комнате я сорвался. Увидев её сладкие дыньки и голенькую киску, чуть не подавился слюнями. Моё тело зависимо от этой девчонки.

— Сука… — обхватываю стоячий член рукой, быстро двигаюсь.

Хочу быстрее слить, чтобы потом пойти и надраться где-нибудь до беспамятства. Дрочу, вспоминая шелк кожи моей крошки Крис. Вкус ее сосков. Чувственные стоны и пламя, которым она заряжает…

— Пиздец… — кончаю, стиснув зубы и прикрыв глаза, — слабак…

Выхожу, не