Мой чертов бывший - Кристина Зорина

я выдаю:

— Ты серьезно хочешь это обсудить?

— Да, хочу.

— Зачем?

— Расставить точки над «И».

— Мне казалось, наш последний разговор и так их расставил.

Марк вздыхает.

В его глазах отголоски прошлого — нашего совместного прошлого, я почти вижу их, и у меня внутри все сжимается.

Ну почему он такой?

Почему он не может просто сделать дело, игнорируя то, что происходило три года назад? Зачем цепляет меня, зачем расковыривает раны?

Ответ прост — потому что это Марк.

Потому что он обожает, когда перед ним стелются, когда падают в его ноги, когда показывают чувства.

Зато сам он — закрытая книга. И чувства его — тайна, покрытая мраком.

В какие-то моменты я и правда была уверена, что Марк не чувствует ничего. Совершенно ничего.

— Давай поговорим? — просит он спокойно, глядя мне в глаза.

Я пожимаю плечами.

— Ладно.

— Ладно? Вот так легко согласишься?

— Если это поможет нам спокойно вместе работать — да. Давай поговорим.

Марк выглядит удивленным.

Очевидно, он думал, что я буду ломаться и делать вид, что меня это никак не беспокоит.

Он выдыхает и спрашивает:

— Когда?

— Вечером. В семь.

— Где встретимся? А то у меня даже номера твоего нет, — говорит он с легкой улыбкой досады.

Я хочу сказать, что при желании он мог бы взять мой номер у Ани, но вовремя останавливаю себя. Я сменила номер, чтобы с ним не контактировать. Все должно оставаться так и дальше.

Когда-то эта свадьба пройдет, он уедет домой, а я останусь. И никаких контактов. Никаких.

Я называю ему первый попавшийся бар и спешу найти кондитера, чтобы поскорее с этим покончить.

* * *

Конечно же, дома я сама себя виню в том, что согласилась на эту встречу.

Все очевидно и просто: Марк снова манипулирует, а я снова ведусь.

Опять.

Как будто и не было трех лет жесткого контроля мыслей, чувств, будто я не выдирала его с корнем из своей головы.

Как же легко я сдалась!

Но… Может, Аленка права?

Может, Марк — мой незакрытый гештальт, и я просто с ним не закончила, и это уничтожает меня до сих пор?

Я никак не готовлюсь к встрече. Намеренно. Если бы я сейчас открыла шкаф и хотя бы допустила мысль, чтобы надеть что-то особенное, то я бы выгрызла внутри себя дыру.

Это простая встреча.

Ничего особенного.

Так почему я должна выряжаться?

Натягиваю старые джинсы, застегиваю молнию на кофте, беру ключи от машины и выхожу.

Зато Марк.

От него разит одеколоном, он намыт, набрит и начищен до блеска. Если честно, даже смотреть на него невыносимо, и я и не смотрю.

Мы усаживаемся за столик, Марк берет себе пиво, я — кофе, несколько минут несем вежливую чушь про то, какой хороший бар и как тихо тут и спокойно.

В конце концов, терпение мое лопается, я делаю глоток из стакана и спрашиваю:

— Мы перейдем сегодня к делу или как?

Марк откидывается на стуле.

Он сидит напротив меня, и это ужасно, ведь мне приходится смотреть прямо на него.

— А ты изменилась, — говорит он. — Стала жестче.

— Ты никогда и не знал меня настоящую, — отвечаю я. — Трудно знать человека, которого кроме как в постель, никуда не приглашаешь.

— А я ведь тоже изменился, Даш.

Возможно, если бы во мне не бурлила злость, я разглядела бы это.

То, как смягчились его черты, как сгладились углы, каким прямым и настоящим стал его взгляд.

Но я не могу ничего из этого отметить, ведь Марк — тот самый Главный бывший, что все разрушил.

— Хорошо, — говорю я. — И что к этому привело?

— Ты.

Манипуляция.

Манипуляция.

Манипуляция.

То, что говорю я себе, пока рассматриваю его лицо.

— Зачем это тебе? — спрашиваю спокойно.

— Что именно?

— Этот разговор.

— Хочу понять, мог ли я тогда что-то изменить? Сделать так, чтобы ты не уехала… не исчезла…

Он впивается пальцами в стакан, и я вижу, как они подрагивают.

С моих губ срывается смешок.

— Ты серьезно?

— Да. Я был ужасен. Знаю. Но ты была первой девушкой, к которой я почувствовал нечто настолько сильное. Я был в панике. Я не хотел верить…

Я склоняюсь над столом, чуть придвигаясь к нему.

— Правильно ли я понимаю, что ты унижал меня, оскорблял и пользовался мною, как собачонкой, потому что «что-то почувствовал»?

— Ну… да.

— Ладно. Правда это никак не мешало тебе трахать меня, но… ладно.

— Дашка, ты… другая. Ты открыта чувствам. Тебе было легко.

Кофе почти идет у меня носом на этих словах.

— Откуда ты это знаешь⁈ — выкрикиваю я, чем привлекаю внимание других людей, и мне приходится сбавить громкость. — Ты хоть раз меня об этом спросил?

— Я видел.

— А знаешь, что видела я? Что влюбилась в полного кретина. Не в запутавшегося паренька, который, по-хорошему, мог попросить дать ему время, мог разойтись мирно, спокойно, не оскорбляя меня, не втаптывая в грязь! В полного. Кретина. Которому не было до меня никакого дела.

Марк молча смотрит на меня.

Я не понимаю, о чем он думает, и это — мучительно.

И страшно.

— Я сожалею, — шепчет он так, что я едва слышу.

Он… что?

Сожалеет?

Он… сожалеет?

— Правда? — шепчу я в ответ.

— Да. И как только ты исчезла, все стало понятно.

Я больше не могу это слушать.

Хочется заткнуть уши, подобно ребенку, начать бормотать что-то себе под нос.

Хочется выбежать из бара поскорее, чтобы больше не видеть его и не слышать.

— Марк… — говорю я и впервые смотрю на него всерьез, прямо в его душу, которую всегда считала черной, как мгла. — Ты что, признаешься мне в чувствах?

Я так хочу, чтобы он сказал, что да. Хочу услышать это.

«Да, признаюсь».

«Да, я больше не строю из себя мачо, не веду себя, как козел, не вожу одну девчонку по паркам, попутно трахая на досуге другую. Да, я люблю тебя и признаю свои чувства».

Тогда я бы… Возможно, даже нашла в себе силы простить.

Марк опускает взгляд.

— Если попросишь — я признаюсь.

Если попросишь…

Его надо… просить.

Смешок срывается с моих губ, и я, швырнув купюру на стол, быстро выхожу.

Глава 6

За неделю до свадьбы мы, наконец, знакомимся с женихом.

Его зовут Степа, он очень милый парень, прямо-таки мужская версия Ани.

Я смотрю на них, и они напоминают мне Бингли и Джейн из «Гордости и предубеждения». Тот факт, что Марк при них — этакий мистер