Измена с осложнениями (СИ) - Маргарита Лебедева

удивилась, узнав, что Филипп, оказывается, выпроводил моих арендодателей, как-то с ними договорившись. И, найдя нужные документы, вернулась в больницу, по дороге созвонившись с детьми и родителями бывшего.

Микроинсульт — вот какой вердикт вынес лечащий врач, сразу рассказав об уходе, который понадобится Филиппу.

И стоило видеть в этот момент Юлю, которую так сильно перекосило, что я уже подумала, что и ее накрыло инсультом.

— Нет, я за ним ухаживать не собираюсь. Я к такому не готова. Я не нянька, чтобы сидеть со взрослым мужиком.

— Но ты же хочешь его деньги? Вот и позаботься о Филиппе, чтобы он потом тебя отблагодарил.

— А если у него будет еще один приступ и он умрет? — совершенно спокойно спросила Юля, уже мысленно все просчитав. — Это значит, что я ничего не получу. И все будет зря. Так что нет, я отказываюсь с ним возиться.

И почему я не удивлена?

По Юле же сразу видно, что она дешевка и любовь у нее дешевая. Такие не остаются рядом с мужчиной в трудные времена, не могут переждать черную полосу и не знают ценности настоящих чувств.

Они будут с тобой только когда у тебя все хорошо, пока ты щедрый и у тебя нет проблем с деньгами.

Отмахнувшись от этой дуры, я снова позвонила Кире и Давиду, чтобы узнать, когда они смогут приехать, после чего занялась поиском сиделки, взяв все хлопоты на себя.

Юля все это время торчала рядом, словно не зная, что ей делать, то и дело узнавая у доктора состояние Филиппа, видно боясь ошибиться. А то вдруг она вот так втихую бросит его, а окажется, что он уже через неделю встанет на ноги.

— Не надо смотреть на меня с таким осуждением, — чуть ли не сквозь зубы выдавила из себя девушка. — Можете считать меня меркантильной дрянью, но я в первую очередь должна думать о себе и своем достатке. Вы тоже, как я посмотрю, не горите желанием ухаживать за Филиппом, уже договариваясь с сиделками.

— Да, не горю, потому что понимаю, что не смогу пересилить себя, зная, что будь я на его месте, Филипп бы отвернулся от меня, не предложив никакой помощи. И я уже его не люблю, чтобы оставаться рядом с ним несмотря ни на что. Но, как видишь, я здесь, в больнице, и никуда не собираюсь уходить, пока точно не пойму, что сделала все, что от меня требовала моя совесть.

— Ой, все это пустые слова. Вы просто хотите к нему подлизаться, чтобы он подписал документы на раздел имущества.

— Не надо путать меня с собой. Я языком так ловко не орудую и ничью задницу не облизываю ради лишних пяти тысяч.

Юлю снова перекривило. Но на этот раз она промолчала, снова расхаживая из стороны в сторону, пока не приняла решение уйти.

М-да, какую достойную замену мне нашел Филипп. Это же надо было променять надежную жену на продажную девку.

Хотя с таким отношением ко мне мы бы все равно в конечном итоге развелись бы. Я же живой человек, с чувствами и эмоциями, которые нельзя игнорировать.

Филипп вынудил меня разлюбить его, не оставив нам шанса спасти наши отношения. Но он и не хотел их спасать. Возможно даже, что ему просто не хватало смелости первым подать на развод и поговорить со мной, поэтому он медленно доводил меня до ручки кипения, в ожидании, когда я возьму все в свои руки и сама захочу уйти.

Глава 10

К счастью, Филипп довольно быстро шел на поправку, и наши дети регулярно его навещали, хотя так и не простили ему его желание оклеветать меня.

Я до сих пор не понимаю, каким местом думал бывший и зачем он это делал, но его попытки выставить меня злодейкой провалились. Кира и Давид всецело были на моей стороне, но все равно примчались в больницу, узнав, что произошло с их отцом.

Так что, оплатив лечение и дополнительный уход, я спокойно выдохнула, вернувшись к своей жизни.

И с Филиппом мы встретились только через пять недель, когда пора было ставить финальную точку в нашем разводе. И я сразу обратила внимание на его неважный внешний вид. Он сильно похудел, напоминая обтянутый кожей скелет, волос на голове стало еще меньше, и то почти все сменили цвет с темно-русого на сухой, а взгляд казался потухшим.

— Юля меня бросила, ни разу не навестив. Ты этому рада? — с горькой усмешкой спросил Филипп, непонятно для чего начиная эту тему.

— А ты думаешь, что я буду злорадствовать?

— Мне кажется, что ты должна быть на седьмом небе от счастья. У меня нет сил бороться за мое имущество, я подписал все, что ты хотела, у меня начались проблемы со здоровьем, и я остался один.

— Во-первых, я не такая сука, чтобы злорадствовать чужим бедам. Во-вторых, ты уверен, что остался один? Дети от тебя не отрекались.

— Но зато они общаются со мной словно через не хочу.

— Ты сам в этом виноват. Даже когда у нас все было хорошо, ты что-то не особо часто им звонил и интересовался их делами. А подобное отношение родного отца сильно задевает. И я не раз тебе об этом говорила, но ты будто меня не слышал.

— Настроила их против меня, а теперь делаешь вид, что ни при чем?

Боже, он неисправим! Так и хочется дать ему по голове, чтобы мозги встали на место.

— Я не хочу сейчас с тобой ссориться. Давай просто со всем закончим и не будем надоедать друг другу.

Получив долгожданную свободу, отдав Филиппу дом, точнее, продав ему свою часть, а заодно выкупив у него туристическое агентство, так как он в его состоянии не мог уделять ему время, я сосредоточилась на себе, не думая о плохом и пытаясь двигаться дальше.

И мне приходилось снова делать вид, что меня не волнует новая волна слухов, всколыхнувшаяся вокруг меня.

Но если раньше обсуждали то, какая я плохая жена, то на этот раз темой была моя жестокость. Якобы я такая-сякая отвернулась в кризисный момент от Филиппа, хотя должна была дежурить у его кровати день и ночь.

«Это был отличный способ помириться с ним и показать, что ты можешь быть полезной», — как-то сказала мне одна из знакомых, с которой я уже, по