Лабиринты страсти - Эвелина Гольдман

было каре, но цвет волос оставался прежним- жемчужным. Лицо было прежним, но в нем не было былого румянца, а была бледность, грусть, особенно в глазах.

Она бросила взгляд на гостей, и спросила о заказе, а я забыл всё, что хотел, я просто смотрел на нее. Не понимая чем она так изменилась. Когда она посмотрела на меня, приняв у всех заказ, я не смог придумать, как просто заказал, что и у Эли.

Она отошла от стола, я посмотрел ей в след и заметил, что она была очень худой. Анорексично худой, с ногами, которые были меньше моей руки, руками- спичками и до жути токной шеей. И еще я заметил хромоту. При хождении она заваливалась на левую ногу, а правую старалась задействовать меньше всего. Она скрылась за углом, я посмотрело себе в тарелку и зажмурился. Что Рохманинов денег не дает? Или бросил? Почему она работает здесь? Ведь, как говорил отец, она закончила университет. Тогда ушел я, перевел документы в Германию. У нее был талант, а сейчас она работает официанткой. Странно…

Глава 6. Гордей

Я поворачиваю глаза на отца, который сидит и зло крутит в руке салфетку. Марго шокировано смотрит на меня, что-то в её поведении странно. Не понятно только, что именно. Лина возвращается через какое-то время с тележкой еды и тихонько расставляет всем тарелки, улыбаясь и желая приятного аппетита. Глаза красные, плакала что ли? Когда подходит ко мне я вдыхаю её запах, ощущая все тот же сладкий запах, который мерещился мне в кошмарах. Когда я ночью ползал, от горя потери, по полу. Запах чистоты, свежести, но только запах, с ней он не имеет ничего общего. Она грязная.

— Гордюш, ну ты чего молчишь, любимый? — вдруг громко спрашивает Эля.

— Я устал, — коротко отвечаю я, — Перелет тяжело дался.

— Придем домой и я тебя расслаблю, — говорит Эля, а я ничего не чувствую.

К горлу не лезет не один кусок, аппетита нет вообще. Все темы, которые обговариваються за столом- пролетают мимо меня. Я не хочу участвовать ни в одном из них, потому что я наблюдая за невероятно маленькой фигурой, которая ходит по залу с тряпкой, и которая вообще не смотрит на меня. Дежавю накрывает меня, ведь я тысячи раз представлял себе эту встречу. Как боялся её, а теперь вот, встретились. Моя бывшая девушка, которая изменяла мне, предала меня, подносит мне и моей невесте тарелки. И меня грызло неприятное чувство внутри, будто это я виноват. Слышу, как отец наигранно прочищает горло и оборачиваюсь на него. Он смотрит долго, будто пытаясь понять про что мои мысли, понимает и встает, натягивая улыбку на лицо. Он не доволен, ему неприятно.

— Я хочу сказать тост, — отец начинает говорить какие-то слова, которые проходят мимо меня, я молча слушаю его, иногда проходясь вокруг взглядом. Наблюдая за людьми, которые сидят рядом, ведь они все для меня чужие. Никто. Смотрю на Элю, она внимательно смотрит на меня, улыбается и гладит руку. Отец заканчивает, все хлопают, а я нет, не хочу. Он не искренен, хотя и я такой же. Я не люблю Элю, но изменять ей не буду. Меня в принципе не интересует разнообразие женщин, больше нет. Одна дает и хорошо, главное пусть мне не изменяет. Этого и так будет достаточно. А вот тема детей меня вообще не интересует. Жениться я женюсь, но делать детей не обязан.

Через какое-то время Лина возвращается и начинает собирать тарелки, расспрашивая о десертах. Эля сразу называет и мой и свой заказ, освобождая меня от разговора с ней, такое ощущение, что она поняла все, но скорее всего просто сделала выбор за меня потому, что к десертам я всегда был равнодушен. Лина уходит с грязной посудой и я вижу, что хромает она больше, чем в начале дня. Почему она хромает? Ей явно тяжело работать, не по силам. Хотя мне должно быть плевать, мне плевать. Или нет? Она воровка и шлюха. Точка.

Отец Эли говорит тост, потом отец кричит «горько», все подхватывают, мы с Элей встаем и коротко целуемся, а весь зал гостей и работников хлопают. Только бросив взгляд на Лину, замечаю, как она стоит, закрывает глаза и уходит работать. Отлично. Ей неприятно, только мне от этого ещё хуже.

Лина подносит нам счет, я отдаю ей свою карту, она проводит её по переносному терминалу и возвращает, но не дотрагиваясь до моей руки, а просто оставив на столе и поблагодарив всех за посещение уходит.

— Идите, я догоню, — сказав Эле и компании я иду к стоящему Саркису:

— Можно вас на минуту? — Саркис с улыбкой подходит ко мне и задирает на меня голову:

— Что-то еще Гордей Захарович?

— Можете передать вашей официантке чаевые? — я передаю ему несколько крупных купюр и прощаюсь.

— Понравилась? — летит в след, — Могу устроить встречу, — я оборачиваюсь и ухмыляюсь. И кажется, что я начинаю понимать. Ничего не меняется.

Выхожу через боковую дверь на парковку, чтобы подогнать машину к главному входу и встретить Элю. Подойдя к машине я инстинктивно поворачиваю голову и вижу, как какой-то мужик целует Лину. Она пытается все время убирать лицо, растерянно оглядывая все вокруг и тут её взгляд попадает на меня, а я недолго наблюдая за ними сажусь в машину и подъезжаю к главному входу. Иду к гостям, чтобы попрощаться.

— Где ты был? — отец тихо шпит мне в ухо.

— В туалете, проблемы с кишечником, — отец зло сверкнув глазами, отходит.

Мы прощаемся со всеми гостями и еще раз принимаем поздравления с грёбаной помолвкой. И вот я уже еду домой, слушаю Элю, а сам думаю о Лине. О том как она жила все это время? Что за предложение Саркиса? Может он не спроста предложил это?…

Глава 7. Лина

Дима завез меня домой к Светке, а сам уехал. Я была так рада, что сегодня он не задавал много вопросов. Света открыла дверь, показывая пальцем, чтобы не шумела. Наверное, Евгешка уже спит.

— Привет, — обняла я ее, еле стоя на ногах.

— Привет, дорогая. Жека уже спит, так что проходи тихонько, — Света умела усыплять Женьку своими сказками, а потом Женька усыпляла меня ими.

— Что случилось? — сходу спрашивает Света, а я не могу рассказать ей обо всем, не хочу, это было один раз, больше видеть меня он и сам не захочет.

— Ничего, можно у вас сегодня остаться? — я