Карла Неггерс - Запретный плод

— Ваша тетя?!

Кэйси застенчиво улыбнулась.

— Да, и сестра Джоан тоже, а я — ну, я нормальный человек. То есть, я хочу сказать, монахини, конечно, тоже нормальные люди. И у них есть свои достоинства и недостатки, как у всех, и…

Она пожала плечами и не закончила фразу, подумав, что мнение о ней уже сложилось. Так зачем же раскрывать все подробности ее родственных взаимоотношений? Ее родословная уже не раз досконально изучалась, и не одним человеком. Она считала, что это еще одна из причин отсутствия в ее жизни бурных романов. Конечно, у нее не было намерения начать любовную интригу с Джеффри Колдуэллом… Собственные мысли привели Кэйси в замешательство. Она знала этого человека всего несколько минут. «Тем более, — добавила она про себя поспешно, — не стоит его сразу отпугивать». Но сказанных слов уже не вернуть, да она и не собиралась отрекаться от своих тетей или от отца, если речь зайдет и о нем.

— Стало быть, монахини — основа вашей семьи? — спросил Джеффри.

«И еще епископ», — мысленно добавила Кэйси, а вслух произнесла:

— Полагаю, да.

— Ну что ж.

Она знала, что он предпочел бы прорычать «вот проклятие, черт побери». Ей захотелось сказать ему, чтобы он не обращал ни на что внимания и оставался самим собой, но она сдержалась. Кэйси всегда мечтала о человеке, которого не нужно убеждать оставаться самим собой, узнав, что она племянница двух монахинь и дочь епископа… и еще юная правонарушительница в прошлом. Он просто был бы самим собой независимо ни от чего. В жизни же все было совсем не так. Ее семья и ее прошлое рано или поздно становились помехой настоящей любви. «А также веснушки и вспыльчивый характер», — подумала она со вздохом.

Разумеется, Джеффри не мог не заметить ее веснушек и тем более ее вспыльчивого характера, но о ее прошлом он не знал ничего. И все же поведение его странно изменилось еще до того, как она упомянула о своей семье. Кэйси интересовало, чем бы это могло быть вызвано.

Он протянул ей руку, и Кэйси оперлась на нее. Она не успела даже принять самую безболезненную позу, чтобы подняться, как уже стояла на ногах. Джеффри Колдуэлл оказался сильнее, чем выглядел, — с такой легкостью он помог ей встать. Его рука задержалась на ее руке, скользнув подушечками пальцев по гладким ногтям. Он подумал, что ему не следует продолжать в том же духе, но эта женщина… Ее большие голубые глаза встретили его взгляд, а губы изогнулись в улыбке, которая возбудила в нем жгучее желание дотронуться до них пальцем, впиться в них поцелуем. У монахини не могло быть такой откровенно чувственной улыбки! Но откуда ему знать это… Он быстро отогнал возникший соблазн.

— Пожалуйста, обнимите меня за шею и разрешите мне помочь вам добраться до машины, — произнес он галантно.

Кэйси вздохнула и повиновалась. Когда ее пальцы коснулись его, она отметила, что кожа у Джеффри была именно такой гладкой и ухоженной, какой она ее себе и представляла. Опершись на его крепкое плечо, Кэйси ощутила чувство надежности и поджала поврежденную ногу. Он обхватил ее за талию, и ей ничего не оставалось, как почти повиснуть на нем.

— Больно? — спросил он.

— Нет-нет, совсем не больно.

Кэйси попыталась сосредоточиться на мыслях о кипе бумаг, которую ей надо разобрать сегодня вечером, о множестве важных дел, которые ей пришлось отложить, чтобы приехать в Беркшир, и которые ей предстоит закончить по возвращении в Вашингтон. Она старалась представить, что сказали бы ее коллеги, увидев, как она ковыляет в обнимку с франтоватым незнакомцем, называющим ее «мисс Грэй». Возможно, они только посмеялись бы.

«Нет, это был бы не просто смех, — мрачно размышляла она. — Взрыв смеха. Хохот. Хихиканье. Гогот. Кэйси Грэй, острая на язык, блестящий специалист, дочь епископа…»

Она старалась не думать о том, что сказал бы ее отец, но это-то было как раз легко.

Зато было так трудно не думать о человеке, обнимавшем ее за талию, человеке, от которого веяло свежестью, здоровьем и волнующей мужественностью.

Кэйси никогда раньше не встречала мужчину, похожего на Джеффри Колдуэлла. Казалось, она могла растаять от одного его взгляда, брошенного искоса из-под темных ресниц. Его присутствие будоражило Кэйси. Она видела сеть мелких морщинок в уголках его глаз, насчитала три седых волоска в темно-каштановых кудрях, вдыхала терпкий запах мужского тела. Она пыталась справиться с волнением, исходившим из самой глубины ее естества, но не могла. В Джеффри было что-то такое, что возбуждало ее и в то же время заставляло вести себя просто и естественно.

Они с большой осторожностью поднимались по крутой горной тропинке. Здоровая нога тоже начала ныть из-за дополнительной нагрузки на нее. Кэйси подумала, что, наверное, было бы легче ползти на четвереньках. Она слегка изменила позу и почувствовала, как рука Джеффри крепче обхватила ее за талию.

Что же с ней творится? Она не должна терять контроль над собой! Разве горький опыт отроческих лет не научил ее отвечать за свои поступки, не выходить за установленные рамки и обуздывать свои чувства? Однако выпрыгнуть из байдарки в бушующую реку — одно, а не реагировать на присутствие обольстительного незнакомца — совсем другое. Ей просто необходимо заставить себя сделать это.

— Нормально ли добрались до места все остальные? — поинтересовалась Кэйси.

— Да. По крайней мере, похоже, что так. Эмба жаловалась, что она ушиблась так же сильно, как и вы, и ей следует поехать в больницу вместе с нами, но сестра Джоан не попалась на эту удочку.

— Эмбе предстоит преодолеть в себе многое, прежде чем она усвоит, что надо отвечать за свои поступки и вести себя как подобает.

Кэйси подумала, что ее замечание прозвучало так, будто она большой знаток поведения девочек-подростков, что не соответствовало действительности, и в то же время чересчур назидательно. Однако оно послужило недвусмысленным предостережением ей самой. В горле все так же стоял комок, руки дрожали. Она выдавила короткий смешок.

— Простите, если они заставили вас чувствовать себя в роли призового поросенка.

К ее удивлению, Джеффри расхохотался.

— Я знаю стольких мужчин, что даже не смог бы их всех перечислить, которые получают удовольствие от внимания женщин, причем чем его больше, тем лучше. Но я никогда не слышал, чтобы они сравнивали это удовольствие с ощущениями «призового поросенка».

— А вам нравится женское внимание?

— Нет, — ответил он с чувством, — определенно не нравится, особенно когда оно проявляется… впрочем, это неважно.

— Особенно когда оно проявляется двенадцатилетними девочками вообще или двенадцатилетними правонарушительницами в частности? — Кэйси задала этот вопрос с той осторожной нейтральной интонацией, к которой так часто прибегали ее тети, когда хотели докопаться до истины.