Рут Ланган - Уик-энд для двоих

– Итак. У вас всегда были эти проблемы? Она озадаченно посмотрела на него.

– Какие проблемы?

– У вас налицо симптомы классического трудоголика. И я знаю, о чем говорю. Меня самого так называют. Давайте проанализируем. Нежелание спокойно сидеть с чашечкой кофе. Потребность держать свои руки чем-то занятыми. – Он поймал ее руку и прислушался к своим ощущениям, когда она попыталась выдернуть ее. На этот раз он ожидал ее реакцию и был готов к этому. Он почувствовал еще один удар внутри себя и продолжал удерживать ее руку, водя пальцем по запястью. Бен с удовольствием отметил, что пульс ее участился. По крайней мере, эта ситуация действовала не только на него.

– Могу поспорить, когда вы были ребенком, вам хотелось всегда быть первой в классе. – Он поднял глаза. – Я прав?

Она кивнула, не доверяя своему голосу. Бен находился слишком близко. В нем угадывалось сильное мужское начало. Она не знала почему, но от простого его прикосновения кровь стучала у нее в висках.

– А после школы то же самое было на работе, могу поспорить. Почему недвижимость?

Она пожала плечами.

– Я разбиралась в этом. Этим занимались мои отец и мать.

– Вы работали вместе с ними?

– Нет. – Она сказал это слишком быстро, и он понял, что задел ее за живое.

Он сменил тему.

– Вы начинали работать в Калифорнии?

– В Нью-Йорке.

– Далеко же от Калифорнии вас занесло. А что привело вас в Мэн?

– Семейные дела. Моя бабушка. Я приехала, чтобы за ней ухаживать и осталась, когда она… – Энни не смогла говорить дальше. Все это было еще слишком свежо в памяти. Она вдруг почувствовала комок в горле.

– Простите. – Бен налил еще кофе и подал ей чашку. Снова это ощущение. Этот быстрый нервный трепет в низу живота, когда их пальцы соприкоснулись. Энни подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее. Она поняла, что он почувствовал то же самое.

Раздался еще один удар грома, и на этот раз он прогромыхал прямо у них над головами. Свет вдруг начал мигать, потом погас совсем. Комната погрузилась в полную темноту.

Голос Бена прозвучал совсем близко от нее.

– Стойте спокойно. Я знаю эту комнату лучше вас.

Энни не нужно было убеждать оставаться на месте. Она слышала звук открываемых и закрываемых ящиков. Наконец он воскликнул:

– Есть фонарик!

Послышался щелчок, но свет не появился. Он выругался.

– Наверное, старые батарейки. Нужно найти свечи.

Она поняла, что он снова шарит в ящиках, затем раздалось довольное бормотание.

Через мгновение тьму разрезал маленький круг света. Бен вернулся к ней и протянул руку.

– Пойдемте. Я поведу вас. В большом зале есть камин, а возле него немного дров. Если я смогу развести огонь, то скоро у нас появится тепло и свет.

Она не смогла сдержать слабую дрожь.

– Вы думаете, электричества не будет всю ночь?

– Кто знает? – Он поднял свечу и всматривался в темноту, пока не увидел дверной проход. Потом он зашагал вперед, Энни шла рядом с ним. – Но вы не волнуйтесь. В этом старом доме камины есть почти во всех комнатах. И очень много свечей. У нас будет достаточно света, чтобы ориентироваться.

– Это хорошо.

В большом зале он провел ее к дивану и подождал, пока она удобно устроилась, потом повернулся к камину. Через несколько минут спомощью длинной спички и щепок ему удалось разжечь слабый огонь.

Со своего места на диване Энни смотрела на ткань его свитера, на мышцы, которые напрягались и вздувались на его спине и плечах, пока он работал.

Нельзя отрицать, что он был опасно привлекателен. Высокий, подтянутый, с прядями темных волос на лбу. И хотя его глаза слишком влекли к себе и, казалось, видели то, что она хотела бы скрыть, в его губах притаилась мягкость, что особенно было заметно в тех редких случаях, когда он улыбался. Тогда он был само очарование.

Одежда сидела на нем с небрежной элегантностью, он имел вид человека, полностью уверенного в себе.

Вскоре пламя уже лизало кору поленьев, наполняя комнату теплом и светом.

Он повернулся.

– Так лучше?

– Намного.

Она наблюдала, как он закрыл каминный экран, потом пересек комнату и сел рядом с ней.

– У вас отключали свет, когда вы жили здесь семьей?

– Летом такое случалось часто, поэтому мать всегда держала аварийный запас свечей.

Энни посмотрела на него с улыбкой.

– Я очень рада, что со мной такого никогда не случалось, когда я находилась в одиночестве. – Она сжала руки. – Иначе напугалась бы до смерти.

– Сомневаюсь. Как и все здравомыслящие люди, вы бы просто закатали рукава и что-нибудь придумали, чтобы уладить это маленькое неудобство. – Бен взял ее за руки, повернул ладонями вверх и стал изучать внимательно их.

Он провел указательным пальцем по ее ладони, вдоль линии, направляющейся к безымянному пальцу, и почувствовал, как она вздрогнула.

Его глаза прищурились, когда он снова взглянул на нее.

– Конечно, вы можете ошибаться насчет себя.

– И что это должно означать?

– Женщина, которую я могу предполагать в вас, судя по линиям ладони, – совсем не такая, как вы описали.

– Серьезно? И какая же она?

– Она не боится тяжелой работы. Но еще она – чуткий романтик, который страшится открыть эту сторону своей натуры, чтобы не быть обиженной.

Энни убрала руки.

– Это… глупо. Вы же не верите в такие вещи?

– В хиромантию? – Его губы медленно растянулись в опасной улыбке. – Я бы сказал, этот метод так же точен – или неточен, – как и любой другой, с помощью которого даются психологические характеристики.

– Вы психолог?

– Хуже. Юрист. – Его улыбка стала еще шире. – Но в суде я всегда больше доверяю ладони, чем заключению психолога.

Неожиданно он, повинуясь какому-то порыву, поднес ее руки к губам и поцеловал каждую ладонь. Он не знал, кто из них сильнее был удивлен этим жестом. Когда он посмотрел ей в глаза, то увидел возбуждение, охватившее ее, и понял, что она совсем не была такой невозмутимой и спокойной, какой пыталась казаться.

Вот тебе и здравомыслящий реалист, ругала себя Энни. Одно лишь прикосновение губ этого мужчины к ее коже парализовало ее до самых пят. Но это не значит, что она должна показывать, что чувствует.

– У меня был долгий и трудный день. Наверное, я пойду спать. – Энни начала подниматься и была поражена, когда он встал рядом с ней.

Он стоял слишком близко и слишком пугал ее. Она отступила, но он задержал ее, положив руку на плечо. Она подняла на него встревоженные глаза, но он лишь улыбнулся и подал ей свечу.

– В темноте нельзя без этого.

– Спасибо.