Глория Беннетт - Виражи любви

– Меня смущает его кличка… У Битлов Мишель – это женское имя, ты же говоришь, они взяли прозвища из их песен…

– Я что-то спутала… Он все-таки Майк, но его мама из Франции и дома звала его Мишель. Так и пошло. Он такой здоровый, наверно у него все большое…

– Я слышала, у таких громил, наоборот, все очень маленькое. И, если разобраться, зачем нам большое? Для первого раза это даже опасно.

– Ты так подкована. Кто из нас еще девственница – ты или я?

– Ну, это же элементарно…

– Что у вас элементарно? Теория относительности?

Двое молодых людей в потертых джинсах и кожаных безрукавках весело и шумно уселись рядом за столиком.

– Что дамы будут пить? – Тот, кого звали Мишелем, был загорелым высоким юношей с крупными и выразительными чертами лица римского легионера, но с необычайно добрыми глазами и улыбкой.

Леон был поменьше ростом, но более импозантен – длинные черные волосы, собранные на затылке в пышный хвост, яркие губы и ослепительная белозубая улыбка отпетого бабника. Ему уже строила глазки официантка, белокурая остроглазая пигалица в мини-юбке и непонятной верхней части одежды – то ли это был слишком откровенный топ, то ли очень закрытый бюстгальтер.

– Лео, скажи этой белой крысе, пускай валит. Она меня раздражает, – шепнула на ухо Леону Роза.

– Вот сама и скажи, я не хамлю девушкам.

– А мне ты можешь хамить?

Дженнифер растерялась. Она покраснела и посмотрела на Мишеля, стараясь понять, как надо вести себе в такой ситуации. Мишель ласково улыбнулся ей и спросил, можно ли ей пиво.

– Наверно, не стоит, – вдруг ответила Дженнифер, решившая перед этим напиться и забыться.

– А я буду, – заявила Роза. – Лео, ты знаешь, какое я люблю.

В это время Дженнифер оглядывала зал и стойку бара. На секунду ей стало нехорошо. Вместо бармена она увидела своего профессора русской литературы. В голове у нее пролетело сто мыслей одна глупее другой. Неужели это какой-то рейд по выявлению пьющих несовершеннолетних студенток. Господи, прощай, стипендия! Что я скажу маме…

– Роза, там за стойкой наш профессор… Не пей пиво, пожалуйста…

– Да ну тебя, я не учусь в вашем университете.

– Все равно не надо, ты же со мной…

– У тебя глюки. Профессор-бармен, это круто.

Мишель посмотрел в сторону бара. Потом привстал и помахал рукою бармену.

– Ты его знаешь? – с удивлением спросила Дженнифер.

– Конечно, это мой хороший знакомый, профессор Олден. Он здесь подрабатывает по вечерам. Ты слышала его историю? Его жена три года назад попала в автокатастрофу и теперь лежит в коме. Он не хочет отключать аппарат, а страховка отказывается платить после трех лет. Теперь он работает на двух работах – в университете и в баре. Это бар его приятеля. Слушайте, пойдемте закажем у него что-нибудь для нас всех, надо поддержать его.

– Я не пойду. Мне неудобно.

– Дженни, а ты возьми сок. Что тебе неудобно? Из-за меня? Я вполне приличный парень, он меня знает лет восемь. Пошли, малышка, не дрейфь!

Ребята подошли к бару. Потупившись, Дженнифер поздоровалась с профессором. Ловко орудуя металлическим шейкером, Олден как ни в чем не бывало заметил:

– Завтра твой доклад, не забыла?

– Нет, сэр, – пискнула Дженнифер краснея, – рада вас видеть… Вы здесь каждый вечер?

– Почти. Кроме понедельника и воскресенья.

Дженнифер как зачарованная следила за руками профессора. Он был здесь не такой, как в аудитории. Более открытый, что ли. Как ни странно, но ему очень шла фирменная черная футболка с серебристой надписью «Авиатор».

– Вы похожи на Мела Гибсона… – вдруг сказала ему Дженнифер.

– Это комплимент? А в каком фильме?

– А он во всех фильмах одинаковый… такой героически положительный, – заметил Мишель. – Вот если бы вас сравнили с Де Ниро, тогда стоило бы задуматься, обижаться или нет.

Дженнифер хотела возразить Мишелю, но почему-то ей стало неинтересно с ним общаться. Еще недавно она предвкушала возможность флирта. А может быть, и романа с красивым рокером, но после встречи с профессором ей вдруг стало скучно с молодыми людьми. Ей хотелось стоять у стойки бара и смотреть на руки Олдена, на его лицо, улыбку и ни о чем не думать, а только смотреть.

– Ну мы пойдем, Мэтью, – сказал Мишель. – Спасибо за коктейли и сок.

– Счастливо, ребята. Девушки, надеюсь, вас довезут?

– Разберемся…

Они вернулись к столику, но тут опять громко заиграла музыка и все начали танцевать.

Возвращались домой на мотоциклах. Дженнифер села за спиной Мишеля, не показывая вида, что ей страшно. Когда мотоцикл рванулся, она стиснула зубы и стала шептать смешную молитву, которой ее научила няня в детстве: «Иисус Христос, люблю тебя, спасай меня, не бросай меня». Но потом страх прошел. Ветер бил по ногам, а голова была зажата шлемом, как двумя крепкими кулаками. Дженнифер даже не успела перевести дух, как они уже встали возле их дома. Она слезла с мотоцикла. Ноги у нее подкашивались и дрожали мелкой дрожью. Шлем никак не хотел сниматься. Мишель осторожно расстегнул его на подбородке и медленно стащил с ее головы.

– Давайте зайдем к нам… Посидим немного. Я вас приглашаю.

Ребята неожиданно сразу согласились.

– Кофе сваришь? – спросил ее Мишель. – А то мы, кажется, выпили лишнего. Надо посидеть немного, это точно.

Ребята вошли в темную прихожую, Дженнифер бросилась включать везде свет.

– Роза, можно тебя… – шепнула она подруге. – Я не умею варить кофе. Помоги.

– Дай им растворимого. Чего там уметь…

– У нас его нет. Мама считает, что его пить вредно. У нас только зерна.

– У тебя же кофеварка.

– Я не умею ею пользоваться.

– Ты чего, того? Больная на голову? Учись, пока я жива…

Пока девушки возились на кухне, молодые люди отдыхали в гостиной.

– Ну и как тебе малышки? – спросил Леон. – Смешные, прикольные…

– Да уж очень маленькие. Я не люблю детский сад. Чего с ними делать? Покатаем пару раз, а дальше? Сводим в зоопарк?

– Да ладно, какие они маленькие, они уже совершеннолетние. Эта Роза такая отвязная, еще чуть-чуть – и она будет готова для беседы вплотную.

– А у меня такое чувство, будто я опять пошел учиться в среднюю школу. Дискотека, кино… дежавю.

– Ладно, не умничай. Чем еще заниматься с девицами? Обязательная культурная программа. А, кстати, чем плох зоопарк? Подводишь ее к вольеру с тигром…Ой, боюсь! И кидается тебе на грудь. Или стоишь перед клеткой. А там обезьянки трахаются. Сразу поймешь по реакции, чего от нее ждать в ближайшие полчаса.

– Мне надоело снимать девочек для элементарного траха. Как будто один и тот же диск ставишь. Быстро надоедает. Хочу влюбиться, страдать, сходить с ума.

– А ты вообще как, на учете не состоишь? Может, ты стихи пишешь?