Делла Сванхольм - Сладкий капкан

Вертолет поднялся в воздух. Антуан помахал ему рукой, и вскоре рокот мотора исчез где-то вдали. Он остался один. Взяв карту, Антуан пробежал глазами тщательно разработанный маршрут. Он начинался от горы Гуннбьёрн — наивысшей точки Гренландии, которая огромной снежной глыбой маячила в нескольких километрах от него. В конце же пути, преодолев несколько сот километров ледовой пустыни, он должен был высадиться в районе залива Мелвилл на противоположном побережье острова.

Антуан сел в нарты и свистнул собакам. Они резво тронулись, легко таща упряжку за собой. Он лишь слегка направлял их движение специальной длинной палкой — остолом. Нарты быстро мчались по замерзшему льду. Снег под полозьями тянул одну бесконечную тоскливую ноту. Шерсть на собаках быстро покрылась толстым слоем инея — как будто они вывалялись в муке.

Нарты перевалили через невысокий склон, и перед Антуаном открылась бескрайняя снежная равнина. Исполинские торосы и ледяные горы образовывали причудливый лабиринт, между которыми блестели узкие языки девственно — чистого снега. Вокруг не было ни души. У него было ощущение, что он один на этой гигантской ледяной планете. От этого захватывало дух и одновременно становилось немного не по себе.

Две недели спустя нарты Антуана, тяжело скрипнув полозьями, остановились на берегу залива Мелвилл в Западной Гренландии. Это был один непрерывный высокий ледяной обрыв, склоны которого круто падали вниз, прямо в усеянное айсбергами море. С грохотом сталкиваясь друг с другом, айсберги со зловещей медлительностью дрейфовали в сторону океана.

Антуан опустился на колени и погладил собак. Они сослужили ему верную службу, а два раза фактически спасли его от гибели. Позади остались сотни километров, заполненные борьбой с заносами, бездонными ледовыми пропастями, хлещущим по лицу свирепым арктическим ветром и фантастической романтикой, ощущением бескрайнего простора, который можно встретить только здесь и которого нет нигде больше в мире. Антуан почувствовал, как из глаз его невольно потекли слезы. Он знал, что это незабываемое путешествие останется с ним навсегда до самого конца жизни. Но сейчас его самым жгучим желанием было принять душ и наконец-то отоспаться не в мешке, лежащем прямо на снегу, а в обычной мягкой постели.

Мечта Антуана о душе и о постели осуществилась уже через час, когда его доставили в столицу Гренландии город Готхоб и разместили в самом лучшем отеле «Угслортунек».

«Уялортунек» в переводе с эскимосского означает «самый длинный день в году» — так называется день летнего солнцестояния 21 июня, считающийся в Гренландии национальным праздником. На следующий день вновь приобщившегося ко всем прелестям цивилизации Антуана повезли на экскурсию по городу. Ему показали Национальный музей и хранящиеся там знаменитые эскимосские мумии, древнюю церковь Святой Марии, специально сохраненную живописную рыбацкую деревню XVII столетия, расположенную в самом центре гренландской столицы. Конечным пунктом этого путешествия стало посещение рыбоперерабатывающего завода, оснащенного по последнему слову техники.

Завод был расположен на самом берегу фьорда и казался продолжением подступавших к нему гор, верхушки которых, словно сахарной пудрой, были присыпаны сверкавшим на солнце снегом.

В огромном зале на конвейере работали женщины. Они были в ярко-оранжевых и желтых комбинезонах, в специальной обуви, которая не скользила, и в особых очках, защищавших глаза от рыбьей чешуи. Одна из работниц особенно ловко орудовала острым ножом — он так и порхал в воздухе. Она разделала большую тушку трески буквально за несколько секунд. Антуан остановился, невольно залюбовавшись ее виртуозной работой.

— Это наша лучшая работница, — гордо произнес директор завода. — За один час она разделывает больше тонны рыбы. К нам специально приезжали несколько делегаций из Японии, чтобы заснять на кинопленку, как она работает. Потом японцы сделали фильм, по которому теперь учатся сотрудники их собственных предприятий. — Директор улыбнулся: — К тому же она редкая красавица. Могу познакомить вас, когда начнется обеденный перерыв.

— Да, это было бы интересно, — вежливо кивнул Антуан. Видел я здесь, в Гренландии, таких красавиц! Страшнее не придумаешь. Даже самая последняя француженка кажется по сравнению с ними королевой.

Они продолжили осмотр завода. Антуану показали мини-ферму, где разводились ценные породы рыбы — вода здесь подогревалась при помощи специальных труб. В одном из резервуаров важно ползали крабы — их мясо, нежное и сочное, является одной из главных экспортных статей Гренландии. Пожалуй, эти крабы понравились бы и посетителям моего ресторанчика, подумал Антуан. Все-таки довольно экзотично — крабы из Гренландии! К тому же они экологически чистые — на всем этом огромном острове просто нет никаких грязных или вредных производств. Повернувшись к директору, он договорился с ним о поставке целой партии крабов. Берндт Нильсен — так звали директора — обещал, что их доставят по воздуху прямо в Бордо.

— Ну вот, — улыбнулся Нильсен, взглянув часы, — время обеденного перерыва. — И он повел Антуана обратно к рыборазделочному цеху.

Антуан уже жалел, что так легкомысленно согласился познакомиться с женщиной, которая лучше всех разделывала рыбу. Он, в конце концов, не японский рыбопромышленник, чтобы приходить от такого умения в восторг.

Дверь раздевалки распахнулась, и девушка вышла к ожидавшим ее месье Лану и директору. Антуан взглянул на нее и онемел. Нильсен засмеялся:

— Обычная реакция у мужчин с континента.

Девушка была высокой и статной, с длинными пепельного цвета волосами и серо-голубыми глазами, в глубинах которых можно было утонуть. У нее была роскошная молочно-белая гладкая кожа с каким-то необыкновенным перламутровым отливом.

— Вы восхитительны, прекрасная незнакомка, — пробормотал Антуан. Он стоял словно громом пораженный. Знаменитый холостяк Антуан Лану влюбился с первого взгляда. Безумно, безоглядно.

Ну кто бы мог подумать, что из всех мест на земле он именно в Гренландии, на самом краю земли, в богом забытом Готхобе, встретит девушку неземной красоты.

— Меня зовут Ингрид, — представилась девушка, и улыбнулась.

Улыбка ее тоже показалась Антуану неземной. И он уже ни о чем не мог думать, кроме как о том, что красавица Ингрид должна стать его женщиной.

Об этом он и заявил ей вечером в единственном ресторане Готхоба, куда пригласил ее на ужин.

— Вам не надо будет больше разделывать рыбу на конвейере, хотя вы делаете это действительно виртуозно. Но ведь вы бесценный алмаз, который только нуждается в огранке, чтобы засверкать! — Он смотрел на нее и чувствовал, как погружается в водоворот безумного жаркого восторга. — Я увезу вас во Францию. Там вы поступите в университет Бордо, выучите французский и любые другие языки, какие пожелаете, получите образование. — Он не отрываясь смотрел в ее фантастические глаза. — Хотите стать юристом? Или, может, искусствоведом? Перед вами будут открыты все пути. В любом случае вы станете образованной и блестящей женщиной. Бордо будет гордиться вами. И я, конечно, потому что я… Я мечтаю сделать вас своей женой. — Анту-ан на мгновение замер и, словно бросаясь в пропасть, выдохнул: — Вы согласны, Ингрид?