Хелен Кинг - Любовь побеждает время

— Зачем же вам понадобилось, чтобы я выставляла себя на посмешище, называя вас мистером Дереком?

Тот лишь ехидно ухмыльнулся; сатанинская усмешка явила взгляду не только мерзкое злорадство, но и ослепительно белые зубы.

— Уж больно хорошо у вас получалось, вы с такой уморительной серьезностью верите на слово!

И он не первый, кто это подметил, мрачно подумала Вивиан. Питер Джонсон опередил этого верзилу на добрых семь лет и выставил ее непроходимой идиоткой: Дереку Кейджу такое и не снилось!

— Рада, что вас развлекла. Теперь меня не так гложет совесть за причиненные неудобства, — грустно подытожила Вивиан.

Джип в последний раз свернул влево, покатил вверх по пологому склону и выехал на плато, с севера огражденное отвесными утесами. С другой стороны открытая местность плавно понижалась, переходя в узкую долину, на дне которой поблескивала река. А на подветренной стороне плато, под сенью скал, высился дом, и при виде него у женщины перехватило дыхание.

Покатая шиферная крыша венчала стены из серого камня; широкие застекленные окна, ряды печных труб, элегантные веранды превосходно дополняли весь ансамбль, оттененный изумрудной зеленью елок и сосен. Символ феодальной Англии на фоне типично североамериканского пейзажа: такое сочетание, по логике вещей, должно было бы показаться вульгарным, однако смотрелось на диво изящно и нарядно. И так самобытно!

Слева, чуть в стороне от основного особняка, высилось второе здание: видимо, сарай или конюшня, а верхний этаж используется как жилое помещение — Вивиан подметила яркие занавески на окнах. Над трубами обоих домов клубились дымки, повисая в недвижном воздухе: действительно, Дерек Кейдж жил здесь не один.

— О'кей, приехали! — объявил водитель, затормозив в футе от заснеженного крыльца.

Подхватив чемодан гостьи, он легко взбежал по ступеням, пересек просторную веранду и, на мгновение задержавшись в тесной прихожей, сбросил сапоги. Вивиан, следующая за хозяином, последовала его примеру, а затем поспешила в тепло просторного холла.

— Чувствуйте себя как дома, Вивиан Шелби, — пригласил Дерек Кейдж, не без ехидства взмахнув рукой: внушительная резная лестница уводила к галерее второго этажа. — Туалет наверху, первая дверь направо. Можете принять душ, если угодно. Полотенца в угловом шкафу рядом с ванной.

Вот мерзавец! Кипя от ярости, Вивиан выхватила у него свой багаж и медленно, с достоинством, пошла в указанном направлении.

В конюшне Харди чистил стойла. Дерек Кейдж остановился в дверях, наблюдая за происходящим; знакомый запах лошадей, сена, свежей соломы приятно щекотал ноздри.

Не отрываясь от работы, старик Харди соизволил поздороваться. Скрипучий, резкий голос наводил на мысль о заржавленной жестянке, по которой царапают гвоздем.

— Явился не запылился! Я тебя еще вчера ждал.

— Знаю, — отозвался Дерек, отгоняя навязчивый образ: стройная, элегантная фигурка Вивиан Шелби так и маячила перед его глазами. — Возникла непредвиденная задержка.

— Да ну! — Харди воткнул вилы в свежую солому и одной рукой помассировал спину. — Это еще как?

— Мне пришлось заночевать в ангаре к западу от Форестхилла со случайной попутчицей. Снежный обвал. А утром оказалось, что машина у нее сломана, деться ей было некуда — так что я привез ее сюда.

Харди усмехнулся было до ушей, готовясь к новым откровениям, но при последних словах Дерека ухмылка превратилась в тревожную гримасу.

— Боже милостивый, от нее надо избавиться! Сейчас девицам здесь не место!

— С какой это стати?

— Радио ты, конечно, сегодня не слушал, а то бы не спрашивал! И почту не просмотрел: там, на столе, в большом доме. Тебе пришла рождественская открытка, Дерек. Из тюрьмы Спокана.

— К открыткам я привык. — При упоминании о Спокане по спине пробежал неприятный холодок, но Дерек не изменился в лице. — А при чем тут радио?

— Вчера вечером Зак Бенекс бежал из тюрьмы. Сегодня в новостях передали: аккурат в семь утра.

Дерек напрягся.

— Тоже мне важная птица, чтобы еще специальный выпуск ему посвящать!

— Черт подери, в свое время этот судебный процесс наделал немало шуму. И ты показал себя молодцом, Дерек! Помяни мое слово, будь у нас телевизор, мы бы увидели в нем твою физиономию точнехонько напротив этой рожи. — Харди задумчиво свел кустистые брови. — На что спорим — точит он зубы на мистера прокурора?

— В таком случае он просто сумасшедший!

— Всегда был психом, это точно. Вопрос в том, достаточно ли он сбрендил, чтобы и впрямь попытаться свести с тобою счеты, а похоже на то, что именно это Зак и задумал.

— До Спокана больше двухсот миль. Полиция его быстренько сцапает, если уже не сцапала. Зак Бенекс не представляет для меня опасности, Харди.

— Как бы то ни было, убери отсюда девицу, Дерек; ты ведь не захочешь подставлять ее в качестве мишени!

— Старик, ты начитался дешевых вестернов, — усмехнулся Дерек. — Бенекс не такой дурак, чтобы явиться туда, где его ждут. Он отсидел девять лет из двадцати пяти. — Прокурор покачал головой, убеждая скорее себя, чем Харди. — Нет, этот парень соскучился по свободе, он не захочет снова загреметь за решетку.

— А если он помешался на мести? Что тогда?

— Тебе станет легче, если я позвоню в местное полицейское управление и сообщу, что провожу Рождество здесь? На случай, если этот парень появится поблизости? — Дерек устало потер глаза. — А вообще-то предел моих мечтаний — горячий душ, тарелка чего-нибудь съедобного и час-другой сна. Прошлой ночью я глаз не сомкнул.

— Еще бы! — фыркнул Харди. — То-то взбесилась бы твоя экс-женушка, узнав, что в постели ты не мерзнешь!

— Умерь свою фантазию, — резко оборвал старика Дерек. — Между мной и Вивиан Шелби ровным счетом ничего нет, уверяю тебя! Она — копия Эрики, и, уж будь уверен, второй раз я в ловушку не попаду!

— И слава Богу! Ты вообще не из женатиков. Слишком поглощен работой и вдобавок адски вспыльчив и своеволен. Женщинам это не нравится.

— Ишь, знаток выискался! — рассмеялся Дерек, на мгновение позабыв и о тревоге, и об усталости: славно было снова вернуться на ферму! — Джанет примирилась со всеми тремя «достоинствами», выходя за тебя замуж, и половину жизни потратила на твое перевоспитание.

Харди надвинул на глаза потертую ковбойскую шляпу.

— Я с ней нынче утречком потолковал малость, — сообщил он, указывая в окно на небольшой занесенный снегом холмик в поле: там навеки упокоился прах его супруги. — Сказал, что поставлю елку в большом доме, как обычно. Помнишь ее пироги, Дерек? Помнишь всю эту возню с вывешиванием носков, словно мы были малыми детьми, верящими в Санта-Клауса?