Пола Льюис - Лёд под солнцем

Гарольд развеселился:

— Разве вам в детстве не разрешали лепить куличики из грязи?

— Что вы, у меня были исключительно строгие родители. Туго накрахмаленные платья и никакой грязи. Наверное, следующим этапом будет то, что я начну работать в каком-нибудь оздоровительном комплексе и обмазывать людей лечебными грязями в свое удовольствие.

— Кстати, ваши глаза по цвету — точь-в-точь черная патока: редкое сочетание черного и коричневого цветов. И в них удивительные искорки.

— Меня никогда еще не сравнивали с патокой. Сладкая и липучая — неужели вам в голову не пришло ничего получше? — Тут девушка задорно рассмеялась. — Знаете что? А ваши глаза совсем как сланец. Серые с потрясающим голубым оттенком.

Гарольд с удовольствием включился в игру:

— Мой дед когда-то занимался разведением пионов — у вас сейчас щеки точно такого же цвета.

Крис вдруг сообразила, что они все еще держатся за руки. Она поспешно высвободила пальцы и, запинаясь, пробормотала:

— Вам пора ехать, а то опоздаете.

— Если удастся уладить все юридические формальности до моего отъезда в Нью-Йорк, приглашаю вас со мной пообедать. Чтобы отметить это событие.

Эти слова вырвались у Гарольда невольно, но было уже поздно, и он смирился все с тем же чувством обреченности.

— Я… пожалуй, я согласна.

Когда они доехали до офиса, Гарольд уже опаздывал. Тем не менее, он стоял у кромки тротуара, пока Крис не уехала. Ну и где благие намерения — не смешивать бизнес с личными делами? Кто-то ведь собирался сказать «нет». Но плевать на последствия!

Спустя неделю в половине восьмого вечера Гарольд стоял в вестибюле ресторана, который считал лучшим в городе. Крис не захотела, чтобы он заехал за ней домой, и они договорились встретиться здесь.

Гарольд надел свой лучший темно-серый костюм и новый шелковый галстук. Волосы ему кое-как удалось привести в порядок, а ботинки были начищены в лучших традициях военной братии, так что даже его строгий отец мог бы ими гордиться. Гарольд нервничал.

За последнюю неделю он несколько раз говорил с Крис по телефону, обсуждая детали их контракта, но ни разу не столкнулся с ней в теннисном клубе, и в офис к нему она не приходила. Тем не менее, Гарольд постоянно думал о ней, а эротические сны, где Крис Робинс играла главную роль, приводили его в полное смятение. Поневоле пришлось себе признаться: он хочет лечь с ней в постель. Сегодня он спросит, замужем она или свободна, — это будет первым шагом.

Шагом к чему? Еще неизвестно — может, она покажется ему не такой прелестной и полной жизни, какой он запомнил ее.

3

В семь тридцать одну дверь ресторана распахнулась, и вошла Крис. Сердце Гарольда бешено заколотилось. Слегка коснувшись губами ее прохладной щеки, он снова ощутил волнующий аромат духов. Нарочито небрежным тоном он произнес:

— Вы сегодня вовремя.

— У меня больше нет подруг, которым приспичило рожать, — жизнерадостно отозвалась Крис, снимая пальто. А про себя раздраженно подумала: кой черт тебя дернул так пренебрежительно об этом говорить?

Да просто новорожденные младенцы не шли у нее из головы, вот и все. Из-за малыша Вивьен в душе Крис все буквально перевернулось, и сейчас, несмотря на внешнее спокойствие, она была как на иголках — ни дать, ни взять девица, явившаяся на первое свидание. За неделю она трижды навещала Вивьен в больнице — в конце концов, это же ее лучшая подруга. Но навещать Вивьен — означало навещать и маленького Мэта.

Держа ребенка на руках, Крис испытывала невероятное чувство. Она и не подозревала, что нежность подчас так переплетается с болью. Стыдно было признаться даже самой себе, что она отчаянно завидует подруге — ведь у той уже двое детей, а Крис… Последние две ночи она даже засыпала в слезах. Сегодняшний сногсшибательный наряд и макияж были лишь отчаянной попыткой скрыть ее состояние от не в меру проницательных серых глаз Гарольда Фарбера.

Крис почувствовала, что Гарольд внимательно оглядел ее с головы до ног. Темно-синяя облегающая юбка с разрезом сбоку, кремовая шелковая блуза с глубоким узким вырезом и мягко обвивавшее шею ожерелье из розового жемчуга практически того же оттенка, что и блузка. Крис на сей раз руководствовалась принципом, что «лучший способ защиты — это нападение». Блестящие волосы были схвачены в узел на затылке, и Крис очень надеялась, что прическа не развалится.

У Гарольда даже в горле пересохло.

— Вы выглядите просто потрясающе!

Подошел метрдотель, чтобы проводить их к столику, стоявшему в углу зала у стены, увешанной старыми картинами с изображением сцен охоты. В ожидании коктейлей они снова говорили о парках, садах и фонтанах, а также других деталях будущего проекта.

Затем Гарольд поднял бокал:

— За парки и сады — расти им и цвести много-много лет!

Потом они легко перешли на общие темы — обсуждали меню, изменения в составе городского совета и даже падение курса доллара. На закуску заказали мидии, копченую лососину и белое вино. Когда все это было успешно съедено, Гарольд предложил потанцевать.

Играли что-то из нового репертуара. Быструю мелодию, позволяющую партнерам держаться на вполне безопасном расстоянии друг от друга. Крис всегда любила двигаться под музыку, и ей, естественно, не приходила в голову мысль, что неуемная энергия и явное удовольствие, которое она получала от танца, могут быть не менее соблазнительны, чем самое крепкое объятие. К тому же откуда ей было знать, что некоторые ее движения в точности повторяют сны ее партнера. Под заключительный аккорд она весело сказала:

— Замечательно! Спасибо, Гарольд.

Фарбер лишь кивнул, стиснув зубы, и повел ее назад к столику. Ужин пошел своим чередом, и вина в бутылке сильно поубавилось. Небольшой оркестр заиграл вальс. Гарольд встал и снова пригласил ее танцевать.

Обычно Крис избегала «контактных» танцев. Но сегодня она уже довольно много выпила, да и с Гарольдом оказалось на редкость легко и приятно, за вечер он не раз смешил ее до слез. И она храбро зашагала между столиков к танцевальной площадке.

«Контактный» танец диктовал свои условия: Гарольд обнял свою партнершу. Крис была на высоких каблуках и подбородком доставала до его плеча. Чуть опустив голову, он прижался щекой к ее щеке. Рука его обвилась вокруг талии Крис, и он прижал ее к себе, несмотря на легкое сопротивление.

Мечты и реальность для него смешались: он держал в объятиях ту самую женщину, что преследовала его во сне восемь ночей подряд.

Музыка заставляла их двигаться в плавном, тягучем ритме. И от неожиданной близости Гарольда у Крис закружилась голова. Она ощущала исходящий от него чудесный запах: к запаху чистой мужской кожи примешивался легкий лимонный аромат. В его объятиях она чувствовала себя покойно, как сад, защищенный от бурь и ветров, и одновременно задыхалась, как растение, завернутое в полиэтилен. Она прерывисто и неровно дышала.