Люси Эллис - Плененная невинность

Как бы то ни было, то, что произошло ночью, было совершенно бессмысленным — во всяком случае, если смотреть на это с позиции Алексея. Он наверняка заметил, что Мэйзи прямо-таки пожирала его глазами, но впоследствии признал свою ошибку, поэтому ей стоит винить в первую очередь себя.

Никогда в жизни Мэйзи еще не чувствовала такого влечения к мужчине. Ей хотелось потрогать Алексея, снова ощутить, как его мускулистое тело прижимается к ней — и она ничего не могла поделать с этим наваждением. Неужели это то же самое, что Анаис чувствовала к Лео? Ее подруга испытывала прямо-таки необузданную страсть к мужу и была готова заняться с ним любовью всегда и везде.

Да, именно этого Мэйзи и хотела — именно такой страсти, такого огня. И именно этого мужчину. Только он не тот мужчина. А она не та женщина. Она — няня.

Когда самолет приземлился, над Неаполем занимался рассвет. У трапа их ждали лимузины.

Алексей Ранаевский был очень занят и… не собирался ехать вместе с Мэйзи и Костей. Собравшись с духом, Мэйзи спросила Карло, его помощника, почему.

— Он летит в Рим, — коротко ответил итальянец. — Из-за задержки Алексея в Лондоне было отложено несколько важных встреч.

Под задержкой, конечно же, понимался его визит в дом погибшего друга. Мэйзи почувствовала злость на Карло и Алексея. Костя — не помеха деловым встречам, а маленький мальчик, потерявший родителей. Алексей мог бы посвятить ему чуть больше времени!

— Не стоит так переживать, красавица. Вы еще пообщаетесь, когда он вернется.

Мэйзи напряглась при фамильярном обращении «красавица». У нее промелькнула мысль о том, что Алексей мог рассказать Карло о случившемся прошедшей ночью. Она не хотела верить в это, но ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Отвернувшись к окну, она больше не произнесла ни слова.

Алексей жил на роскошной вилле Виста-Маре, построенной еще в XVI веке. Внешний вид этого старинного особняка резко контрастировал с его интерьером: высокие потолки, стеклянная мебель, ослепительно-белые стены. Мэйзи, привыкшей к небрежному шику дома Куликовых в Лондоне и уютной атмосфере их другого особняка на острове Сите в Париже, этот футуристический стиль внушал беспокойство. Ведь жизнь Кости будет проходить в этом доме, где все блещет стилем и богатством, но отчаянно не хватает домашнего уюта…

Всю следующую неделю Мэйзи, как могла, старалась создать для Кости атмосферу, к которой он привык дома, и к концу недели ей удалось привести детскую в более-менее приличный вид.

Костю любила вся прислуга, а экономка Мария, приятная женщина за пятьдесят, просто обожала его. Но каждое утро Мэйзи просыпалась, ожидая увидеть Алексея, — и каждый раз ее надежды оказывались напрасными. Мэйзи не могла понять причину такого поведения: он говорил о своей ответственности за Костю, но его действия свидетельствовали о том, что малыш занимает в его жизни далеко не первое место.

В стороне от детской была комната для няни — маленькая, с видом на двор. Мэйзи старалась проводить в ней как можно меньше времени, она только спала там, но спала много. Алексей нанял ночную няню, а значит, Мэйзи впервые могла спать всю ночь с тех пор, как родился Костя. После целых шести ночей непрерывного сна Мэйзи чувствовала себя намного свежее. На седьмой день Мэйзи попросила Марию одолжить ей машину, чтобы съездить в город. Она уже успела заметить, что в гараже Алексея стояло семь роскошных автомобилей.

— Мне не нужна какая-то особенная машина, — поспешно добавила она. — Главное, чтобы на ней можно было ездить.

Мария засмеялась:

— Можете взять мой автомобиль. Он застрахован, и в нем есть кресло для ребенка. Я вожу в нем свою внучку.

Обрадовавшись возможности выбраться в город, Мэйзи бегом поднялась наверх и переоделась в зеленое с розовым летнее платье с открытой спиной, которое купила для несостоявшейся поездки в Париж. Она одела Костю, усадила его в детское кресло, выехала из двора виллы и отправилась в путь по извилистым дорогам в Равелло.

У нее было несколько дел в городе: снять деньги с банковского счета, купить Косте панаму поплотнее, чтобы солнце не напекало ему голову, а также отовариться дешевыми книгами. Но город был настолько красив, что было трудно не сбиться с пути, любуясь им.

Купив мороженое себе и Косте, Мэйзи заметила поблизости салон красоты. Пока Костя лизал сладкий лед, она успела подстричься и сделать эпиляцию. Чувствуя себя намного привлекательнее, она усадила Костю в коляску и направилась в сторону садов, находившихся на другом конце улицы.

Несколько машин притормозили, проезжая мимо Мэйзи, и группа молодых людей окликнула ее по-итальянски. Она не поняла ни слова, но это явно был комплимент. Мэйзи недоверчиво покачала головой: всего лишь симпатичное платье и обновленная прическа — и она уже в центре внимания.

— Надеюсь, ты не будешь таким же глупым, когда вырастешь, — сказала она Косте, взъерошив его светлые волосы.

Вдруг сзади раздался скрежет шин, и она оглянулась. К тротуару подъехала спортивная машина с низкой посадкой.

— Садитесь в машину.

Алексей. Мэйзи выдохнула.

Он сидел за рулем; его кобальтово-синие глаза были спрятаны за солнечными очками. Его внешность полностью соответствовала тому, каким он был в действительности: хладнокровным, мужественным и суровым.

Она бросила взгляд в сторону садов, поставила коляску на тормоз и наклонилась к окну машины.

— Мы пойдем в сады. Я обещала Косте.

С этими словами она развернулась, сняла тормоз и направилась вперед.

Алексей не верил своим глазам. Припарковав машину, он отправился за ней пешком. Когда Мария как бы между прочим сообщила ему, что Мэйзи вышла с виллы и взяла с собой Костю, он рассердился, что охранников не поставили в известность, а узнав, что девушка взяла старую «ауди» Марии, пришел в ярость. На крутых поворотах местных дорог можно и в аварию попасть, если не знаешь их. Но больше всего его злило то, что Мэйзи разгуливает по улицам в коротком цветастом платье, со своими тициановскими кудрями, развевающимися на ветру, притягивая взгляды итальянцев, выкрикивающих комплименты ей вслед.

Мэйзи не знала, оставит ли Алексей их с Костей или последует за ними. Но она уж точно не ожидала, что он схватит ее за локоть и чуть не собьет ее с ног. Он развернул ее к себе, как игрушку. На нем была рубашка оливкового цвета, подчеркивавшая ширину его плеч. Мэйзи ощутила, как кровь приливает к ее щекам…

— Что, черт подери, вы тут делаете? — взорвался он.

— Я хочу прогуляться по садам, — ответила она, пытаясь высвободить руку, но у Алексея была железная хватка. — Ради бога, отпустите меня. Почему вы злитесь?