Генриетта Рейд - Ты моя судьба

— Ой, только не корчь из себя мученицу! — раздраженно отмахнулась Джойс. — Тебя не в грязную дыру отправляют. Я помню, как папа рассказывал про это место, уже тогда, даже по рассказам, оно казалось невероятно интересным. Кажется, это где-то на западном побережье Ирландии. Оно должно быть необыкновенно романтично… с зубчатыми стенами и башенками. Кажется, замку больше ста лет, но Делани все отремонтировали. — Она внимательно взглянула на меня. — Я не помню, говорил ли папа о количестве человек в их семье. — Она неожиданно захихикала, и я поняла, что было у нее на уме.

Похоже, что замок Рахин был холодным и отшельническим местом. Вероятно, что, приехав туда, я окажусь совсем изолирована от мира, наедине с этим Рованом Делани, подумала я с неожиданной тревогой.

Я взяла свой чемодан и вышла из комнаты. Ясное дело, что я не собиралась делиться с Джойс своими опасениями, навеянными ее словами.

Она последовала за мной вниз с намерением взглянуть на гостя, не подозревая, что в нем было нечто пугающее и мрачное и что ее фантазии на его счет просто смехотворны.

Когда мы вошли в гостиную, тетя и Рован Делани молчали. Ее красноречие было излишним, так как с его стороны просто-напросто отсутствовал интерес к ее делам, так что тетя Дорис просто сидела, чувствуя неловкость и взволнованность, и теребила нитку розового жемчуга на шее. Наш приход был просто-таки облегчением для нее. Она просияла, увидев Джойс:

— Джойс, милая, это мистер Делани, я как раз рассказывала ему, что скоро у тебя будет свадьба.

Глаза Джойс игриво засветились, когда она увидела его. Она кокетливо склонила голову, и весь ее вид говорил о том, что она хочет произвести на него впечатление.

— О, надеюсь, мама не утомила вас рассказами о моих делах. Знаете ли, она просто уверена, что моя свадьба — событие, которое интересно всем, так же как и ей. Боюсь, она меня избаловала, — закончила она с наигранной наивностью.

Впервые я заметила подобие улыбки, приподнявшей уголки его плотно сжатых губ.

— Я это вижу! — ответил он на реплику Джойс.

Смысл его слов был неоднозначным, но, немного поколебавшись, Джойс решила воспринимать их как комплимент, и это придало ей уверенности в ее дальнейших изысканиях; она задала вопрос, от которого даже мы с тетей Дорис воздерживались.

— Вот мы с Николой тут как раз гадали, живете ли вы один в замке или там есть и другие члены семьи? — многозначительно начала она. — Я слышала, что это уединенное место!

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я резко покраснела. Еще не хватало, чтобы он решил, будто я обсуждаю его со Джойс! Я хотела только одного: чтобы он знал, насколько мне безразличны его дела и вообще все, что с ним связано.

Последовала некоторая пауза, затем он прямолинейно ответил:

— Я не женат, мисс Рошфорд, если это то, что вы хотели узнать, но, пожалуйста, не утруждайте свою прелестную маленькую головку моими делами.

Пораженная, Джойс недоуменно заморгала, затем вопросительно взглянула на мать.

— Не хотите ли выпить чашечку чаю перед отъездом, мистер Делани? — заискивающе осведомилась тетя Дорис. — Сейчас еще рано, но ведь вам предстоит долгая дорога.

— Спасибо, нет. Как я уже сказал, мне нужно скорее вернуться в Рахин. — Он взял мой чемодан. — Ну что ж, Никола, прощайся, и мы отправляемся в путь.

Мне ужасно не понравилось хмурое выражение его лица. Он был тем типом, который, как я думала, чувствовал себя ужасно дискомфортно за пределами своего родового имения. И наоборот, в замке Рахин он, без сомнения, был господином для всех и вся. Наверняка, едко подумала я, он зорко следит за всеми, кто живет там. Ну что ж, для него это будет шоком, самодовольно сказала я сама себе, я не собираюсь становиться одним из его вассалов.

А теперь, когда наступило время отправляться в путь, лицо тети Дорис задрожало в притворном сожалении.

— Позаботьтесь о ней, мистер Делани, — печально пролепетала она. — Мы будем ужасно скучать по ней, я знаю, не так ли, Джойс?

Джойс холодно кивнула. По какой-то причине она переносила раздражение от грубости Рована Делани именно на меня.

— Мама, не надо всей этой показухи. Я уверена, Никола сможет позаботиться о себе; она не из слабой породы.

Пока продолжался это фарс, Рован Делани стоял в дверях и наблюдал за нами с насмешкой.

Я едва коснулась губами пухлой щечки моей тетушки. Мы никогда особенно не ладили. Я слишком часто страдала от ее подлости и мелочности, а также ненавидела ее снобизм и лизоблюдство. Она достала носовой платок и тщательно промокнула глаза.

— С тобой ведь будет все хорошо, не так ли?

— Да, да, конечно, тетя, — заверила я ее, хотя сильно сомневалась в своих словах, а когда обернулась, то встретила смущенный взгляд Рована Делани, который почувствовал мою неуверенность. Я слегка задела его при выходе из комнаты, потому что отвернулась, чтобы он не заметил, что мои глаза полны слез.

Тетя Дорис и Джойс стояли на пороге Холлис и махали на прощание, пока машина выезжала с подъездной дорожки, минуя густые заросли зеленого падуба, который и дал название дому[1].

Он молчал большую часть пути. Мне казалось, что все это происходит не со мной. Ну как это могло быть реальностью: я в сопровождении практически незнакомого мужчины собираюсь пересечь Ирландское море, чтобы оказаться в отдаленном замке на западе Ирландии?! Теперь я знала, что у него нет жены, но я по-прежнему не имела понятия, есть ли у него родственники. Спрашивать его я не решалась. В его язвительности сомневаться не приходилось.

Исподтишка я изучала его профиль. Он напоминал выбитый на граните рельеф; глубоко посаженные глаза были как бы в таинственной тени, линия рта твердая и неумолимая. Я снова почувствовала, как к глазам подступают слезы — слезы жалости к самой себе; различные стрелки и табло на широкой приборной панели расплывались у меня перед глазами, я достала из кармана носовой платок.

— Почему бы тебе не поплакать и не покончить со всем этим разом? — неожиданно предложил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Спасибо, — натянуто ответила я, — но я вовсе не плачу.

— Да нет, именно это ты и делаешь. Тебе ведь невероятно жаль себя, не так ли?

Я решительно шмыгнула носом и села прямо.

— А с чего мне плакать? Холлис — это единственный дом, который я знала с юности.

— Юности? — Он бросил на меня быстрый взгляд. — Ты не кажешься слишком древней…

— Я была школьницей, когда переехала жить к тете. Она — моя единственная родственница. — По какой-то причине я хотела защитить тетушку Дорис, может быть, потому, что он откровенно считал ее глупой и никчемной.