Ли Уилкинсон - Не отпущу!..

Он рассмеялся, как будто искренне.

— Квиты. А день свадьбы еще не назначен, верно?

— Нет. Но Ричард предложил сыграть ее весной. — Она изо всех сил старалась говорить непринужденно.

— И вы думаете, леди Бомонт одобрит выбор своего сына? — Вопрос был почти оскорбительным.

Элизабет сомневалась, что одобрит. Несмотря на всю свою приветливость, леди Бомонт наверняка предпочла бы в невестки девушку из высшего общества, а не секретаршу.

— Не могу сказать, — без промедления ответила она, — спросите у нее самой.

— Ну а если не одобрит?

Уж не пытается ли он вывести ее из равновесия?

— Полагаю, одобрит, — спокойно проговорила Элизабет. — В любом случае Ричард не из тех, на кого можно надавить.

— То есть вы не сомневаетесь, что он на вас женится?

— Он сказал, что собирается.

— А вы хотите за него замуж?

— Ну конечно.

Куинн повел темной бровью, и она тут же пожалела о своей горячности.

— А почему? — тихо спросил он. — Или это дурацкий вопрос?

— Вы хотите сказать, что я выхожу замуж из-за денег?

— Это так?

— Нет.

— Тогда почему?

Его настойчивость выводила из себя, но Элизабет ответила искренне:

— Хочу иметь свой дом и семью. — Увидев, как Куинн недоверчиво скривился, она продолжила: — Разве не к этому стремится большинство женщин?

— Так вы его не любите?

— Конечно, люблю. — Черт! Опять попалась.

— Если бы любили, сказали бы в первую очередь об этом. Как любая женщина.

Его не проведешь.

— Я не согласилась бы выйти замуж за Ричарда, если бы не любила его.

Куинн резко рассмеялся.

— Если он действительно любит вас, я искренне сочувствую бедняге.

— То есть?

— Неужели непонятно?

— Нет.

Он пожал плечами.

— Мне показалось, что вы не испытываете к нему ни малейшей страсти.

Последнее, что ей было нужно в нынешней ситуации, — это испытывать страсть.

Элизабет перешла в наступление:

— С чего вы, собственно, взяли, что я не испытываю страсти? И что плохого в браке, где супруги не пылают как подростки?

— Хорошего в нем тоже мало.

Ее это задело.

— А вы в этом разбираетесь? — воскликнула она.

— Не слишком. Но если бы моя жена…

— Но ведь вы не женаты, — вырвалось у нее.

— Нет, женат. Почему вы так уверены, что не женат?

— Я… не уверена… просто подумала… то есть предполагала… — Она беспомощно запнулась.

Конечно, она не думала, что он один. Молодой, сильный мужчина. Она даже представляла себе вереницы его любовниц и жестоко ревновала к этим незнакомкам. Но жениться…

А почему бы и нет? Пять лет — долгий срок, а он всегда говорил, что хочет детей. Может быть, у него уже есть семья…

Эта мысль как нож вонзилась ей в сердце.

Нет, слава богу, все связанное с ним ушло в прошлое, с этим покончено. Если бы даже он и узнал ее, это уже не важно.

— Кажется, мы приехали, — прервал ее мысли спокойный голос Куинна.

Вглядевшись в густую пелену тумана, Элизабет с трудом поняла, что они сворачивают на Хоукс-Лейн.

Ей не хотелось, чтобы Куинн знал, где она живет. Она собиралась выйти из машины на главной улице и дойти до дома пешком, но Куинн уже свернул в переулок.

— Какой номер? — непринужденно спросил он.

— Пятнадцать, — неохотно ответила она. — Сразу за вторым фонарем.

Пока автомобиль, как серое привидение, полз сквозь туман, Элизабет рылась в сумке в поисках ключа.

Возле Кентль-коттеджа она выпалила:

— Большое спасибо, что подвезли… Не стоит выходить. Если проехать вперед, там, метрах в пятидесяти, есть где развернуться…

Пропустив ее слова мимо ушей, Куинн выключил мотор и вышел из машины. Спустя секунду он уже открывал ей дверцу.

Элизабет торопливо засуетилась и уронила ключ, звякнувший о мостовую.

Куинн нагнулся, поднял ключ и уже через мгновение посторонился, пропуская Элизабет в открытую дверь.

Она вошла, автоматически включила бра и уже собралась еще раз поблагодарить Куинна, но тот спокойно прошел мимо нее.

Элизабет еще не успела опомниться, а он уже захлопнул дверь и помог ей раздеться.

Повесив шубку в нишу, он повернулся и, глядя на ее перепуганное лицо, невинно спросил:

— Что-нибудь случилось?

Она ответила, тщательно подбирая слова:

— Мистер Дервилл, я признательна вам за помощь, но, к сожалению, не могу пригласить вас. Я уже говорила, вечер был утомительным, мне надо выспаться.

Она потянулась к двери, чтоб открыть ее, но он ловко поймал девушку за запястье.

— Прежде чем выставить меня на улицу, — насмешливо произнес он, — может, хоть кофе предложите?

Элизабет остолбенела.

Нет, похоже, его не выставить, пока сам не уйдет.

— Хорошо, — натянуто произнесла она.

Он отпустил ее руку, и Элизабет заставила себя спокойно пройти на кухню.

Решив, что быстрее будет растворимый, она налила неполный кофейник и дрожащими руками засыпала черные гранулы.

Он всегда предпочитал крепкий черный кофе, с одной ложечкой сахара. Когда вода вскипела, она сняла с плиты кофейник и поспешила обратно в гостиную.

Ситцевые занавески были затянуты, горела люстра, а в закутке пылал камин с газовой горелкой «Живое пламя».

Куинн скинул вечерний пиджак, ослабил узел бабочки и в таком пугающе домашнем виде сидел на банкетке перед полыхающим огнем.

— Спасибо. — Он принял чашку. — А вы не будете?

Она покачала головой.

— Мне не хочется.

Взглянув на нее из-под густых темных ресниц, свободной рукой он похлопал рядом с собой по банкетке.

— Тогда посидите рядом.

Она собиралась сесть в другом конце комнаты, но, помявшись, решила, что легче будет от него избавиться, если ему не перечить, и присела на край банкетки подальше от Куинна.

Выпил бы он свой кофе да ушел!

Будто приняв по факсу ее мысли, он отхлебнул и заметил:

— Вы, наверно, экстрасенс.

Элизабет тупо уставилась на него.

— Вы заварили как раз так, как я люблю.

Она смутилась и не сразу нашлась что ответить.

— Наверно, я думала о Ричарде. Он пьет такой… Хорошо, что у вас совпадают вкусы.

— Удивительно: сам пьет черный, а другим, не колеблясь, подаст со сливками.

Да, действительно…

— Он знает, что я пью со сливками.

Господи, хоть бы он поменял тему.

Ее молитва была услышана.

Слегка пожав плечами, Куинн поставил чашку на овальный столик и, осмотрев комнату с низким потолком, опирающимся на черные балки, белыми оштукатуренными стенами и навощенными дубовыми полами, заметил: