Джулиана Хенквуд - Такие разные

– Но так ли уж необходимо было отправлять тебя в Форест Хиллз?

На лице Бет вновь появилась улыбка, на этот раз язвительная.

– Неужели ты не понимаешь? Он хочет стать губернатором и боится всего и всех, кто так или иначе может скомпрометировать его перед выборами. Если я останусь на свободе, обязательно найдутся люди, настроенные против него, которые прислушаются к моим словам. Начнется проверка, которая может бросить тень на его репутацию.

В таком изложении история Бет выглядела почти правдоподобной. Почти.

– А Молл? Какова его роль?

– Думаю, что Шеридан либо купил его, либо тот ему чем-то обязан и таким образом возвращает долг.

– Мне кажется, что им не удастся долго скрывать правду!

Бет усмехнулась:

– Шеридан и Молл знакомы со всеми влиятельными людьми штата. Многие работают на Шеридана, и они не собираются осложнять себе жизнь, выступая против него. Молл тоже достаточно авторитетен в определенных кругах. И если он говорит, что кто-то болен, то вряд ли найдется человек, который готов рисковать своей карьерой, не соглашаясь с ним.

– А остальные сотрудники Форест Хиллз?

– Молл – главный босс этой больницы. – Она провела пальцами по длинным спутанным волосам. – Она существует на частные пожертвования. А такой человек во главе клиники, как Молл, обеспечивает ей постоянное поступление денег. – Вновь горькая улыбка тронула губы Бет. – Так что слова Молла сомнению не подвергаются.

Все возможно, обеспокоенно подумал Дик и спросил:

– А зачем Шеридану понадобилось убивать твою мать?

Боль исказила лицо Бет.

– Он… – Она с трудом перевела дыхание. – Он женился на ней из-за денег… Мой отец был очень богат – часть состояния получил в наследство, часть – заработал сам. И, кроме того, у матери были свои деньги. – Она посмотрела на него. – Ее отцом был Симон Иварсон.

Дик присвистнул от неожиданности.

– Нефть Иварсона?

– До тех пор, пока мать сохраняла контроль над деньгами, ее жизнь была в безопасности. Когда наконец ему удалось перевести все на свое имя… – Бет пожала плечами. – Она стала ему не нужна. И он убил ее. В этом была и моя вина, – тихо произнесла она и посмотрела на Дика, в глазах ее блестели слезы. – Я всегда была против этого замужества и убеждала мать, что Шеридан использует ее. Но она не слушала меня. А когда я отправилась в Италию, чтобы получить диплом, случилось несчастье. Если бы только я осталась в Калифорнии! – Она ударила себя по коленке сжатым кулаком и расплакалась. – Пока я была рядом с ней, он не мог ничего сделать. Он ждал моего отъезда… – Последние слова были заглушены рыданиями.

Дику внезапно стало холодно, он вспомнил, как сам когда-то повторял эти же слова: «Если бы только…»

– Что же случилось? – спросил он тихим голосом.

– Согласно полицейским отчетам, ее машина потеряла управление и упала в кювет. – Глаза Бет снова заблестели, но на этот раз от гнева. – Моя мать всегда очень осторожно водила машину. С ней не могло этого произойти, я уверена, что ей кто-то «помог» в этом.

– Это может случиться с каждым, – спокойно сказал Дик.

– Но человек, который сообщил о происшествии в полицию, – возразила Бет твердым голосом, – сказал, что, когда он обнаружил машину, рычаг переключения скоростей был в нейтральном положении, а на заднем бампере он заметив свежие вмятины – как будто машину подталкивали сзади. Но в официальном полицейском отчете об этом не упоминалось. Полицейский, который первым оказался на месте происшествия, не смог представить суду никаких документов – его первичный рапорт о случившемся был утерян, поэтому он отвечал по памяти, а в медицинском отчете говорилось, что в крови пострадавшей обнаружили следы снотворного. Но я-то знала, что моя мать никогда не пользовалась снотворными таблетками. Она стала свидетельницей несчастного случая с одной из своих подруг, пострадавшей от чрезмерного количества принятого лекарства, и после этого не держала в доме снотворных таблеток. Даже после смерти отца она не прибегала к ним.

– Ты сказала, что была в Италии…

– Я звонила ей каждую неделю, – отозвалась Бет. – Она… – Глаза девушки вновь заволокло слезами. – Она вела себя так по-детски. Казалось, ей необходимо мое одобрение. Думаю, моя ненависть к Шеридану сделала ее еще более чувствительной. – Бет пожала плечами, вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Она все время как будто оправдывалась передо мной, спрашивала моего совета, прежде чем сделать что-нибудь. А однажды заявила мне, что Шеридан пытается ее убить.

– Мать предупредила тебя? – Дик слегка наклонился вперед, напряженно вглядываясь в лицо женщины.

– Она сказала, что с ней стали происходить какие-то странные случаи: то неожиданно отказали тормоза на ее машине, то, проснувшись ночью, она обнаружила, что на кухне не выключен газ… Мать была сильно встревожена.

– Ты сообщила об этом в полицию?

– Там мне ответили, что это плод больного воображения моей матери. – Бет слегка улыбнулась. – Это их обычное выражение, которым они пользуются, – «эмоционально расстроена». – Улыбка исчезла с ее лица, и девушка глубоко вздохнула. – Молл заявил, что лечил ее от депрессии. Это явная ложь. Он представил дело так, будто она злоупотребляла алкоголем и наркотиками.

– А ты с этим не согласна?

Бет взглянула на него. В ее глазах горела ненависть.

– Шеридан убил мою мать. И если он найдет меня, то я тоже умру.

3

Дик молчал. Каким бы невероятным ни казался ее рассказ, в нем были и своя логика, и свой здравый смысл.

Бет сидела на кровати, слегка наклонив голову, длинные волосы скрывали ее лицо. Затем она выпрямилась и, откинув светлые пряди назад, посмотрела на Дика, слабо улыбнувшись.

– Ты мне не веришь?

Вместо ответа он взял ее руку и стал рассматривать следы уколов и порезов.

– Они кололи мне лекарства, – спокойно сказала она, не пытаясь отдернуть руку, – и сделали эти надрезы на венах, чтобы доказать, что я пыталась покончить с собой. Если бы меня нашли мертвой, никто не удивился бы и не стал производить расследования.

– Черт возьми, – пробормотал Дик, отпуская ее руку. – Я не знаю, что произошло в действительности, но одно мне ясно: эта история сулит слишком много неприятностей. Я обещал, что отвезу тебя в ближайший город, и я это сделаю. Но после этого мы расстанемся.

– На большее я и не рассчитываю, – сказала Бет и добавила: – Ты же сам просил меня рассказать о Шеридане. Я-то знаю, что это пустая трата времени. Никто мне не верит. Почему ты должен быть исключением?

– Я не говорил, что не верю тебе, – ровным голосом отозвался Дик. – Ты можешь остаться здесь на ночь. – Он взял подушку и куртку. – Я буду спать в кабине.