Я тебе не друг (СИ) - Высоцкая Мария Николаевна "Весна"

Когда возвращаюсь на землю, получаю хлесткий подзатыльник. Ловлю ее руки и перегибаю ее спиной через колено. Луна освещает ее взволнованное лицо, и я вновь отступаю.

Она сейчас спишет все мои выходки на то, что я пьян. И отчасти будет права. Придумает тысячи причин, почему я так себя веду, но не дойдет до главной.

И ведь дело не в ней, оно во мне. Она всегда держит дистанцию. А я слабак. Я так не могу. Не могу, потому что у нее есть призрачная иллюзия, что Витек будет ее, а у меня только она.

Она дорога мне. И если Лу не может принять мои чувства, я ни за что не буду портить ими нашу дружбу. Потому что быть рядом с ней, чувствовать ее искренность, поддержку, заботу — гораздо дороже всех моих нелепых признаний. Гораздо.

— Прости, — возвращаю ей перпендикулярное положение.

— Замерз? — стягивает мою куртку со своих плеч.

— Освежился, — задерживаю ладонями ее порыв вернуть мне кожанку, — покурю и домой тебя отвезу.

— Ладно.

Нащупываю в джинсах пачку сигарет и зажимаю одну зубами, пока застегиваю ремень. По дороге к машине набрасываю футболку и щелкаю зажигалкой. Крепкая затяжка слегка кружит голову. Я редко курю, в основном по пьяни. А сегодня что-то совсем зачастил — потому что она рядом.

Это хорошо, что она уже залезла в салон.

Выбрасываю окурок и, звякнув ключами, сажусь за руль. Врубаю подогрев сидений и печку на максимум. Луиза же скидывает туфли и прижимает колени к груди.

— Пристегнись, — напоминаю и сам же вытягиваю ремень с ее стороны. Защелкиваю.

— Спасибо.

До города мы добираемся в молчании. Только на повороте к дому Рябины Лу спрашивает про круглосуточные аптеки.

— Зачем? Если что, презики у меня всегда с собой, — ухмыляюсь, а сам крепче сжимаю руль.

— Дурак. Нужно противопростудное купить, не хотелось бы заболеть после этих ночных купаний.

— Понял.

Торможу у первой двадцатичетырехчасовой лавки с лекарствами. Спрашиваю, что нужно купить, и иду туда один. Беру все, что она просила, и кидаю на заднее сиденье. А потом, потом еду к Рябине. Знаю, что обещал сбагрить ее домой, но не могу. У Савы очередная туса. Дверь открывает длинноногая блонди. И одежды на ней — только Рябинина рубашка.

Луизка жмется к стенке и, наверное, в сотый раз проклинает меня за то, что смог уговорить ее подняться хотя бы на минуточку.

— О, какие люди! — Сава выплывает в дверной проем, закидывая руку на плечи блондинки. — Заползайте, у нас тут весело.

Лу кривит губы, но шаг в сторону комнаты делает. Придерживаю ее под локоть, пока она снимает туфли, и сбрасываю кеды.

У Рябины полный аншлаг. Народу тьма. Музыка долбит на весь район. Соседи вешаются.

— Ты сказал, здесь человек десять, — бурчит Лу.

— Ну, — чешу затылок, — плюс-минус. Виски будешь?

— Не.

— Как хочешь. Я сейчас.

Пока я шатаюсь в поисках бухла, к Лу приклеивается какой-то долдон. Приходится указать чуваку маршрут, чтобы он завтра досчитался зубов.

Хабибуллина не реагирует. Просто садится на диван и вырывает из моих рук бутылку. Делает несколько больших глотков, кашляет, а после делает еще. Зажимает рот ладонью и часто дышит. Когда вскидывает взгляд, замечаю, как по ее щеке скатывается слеза.

Твою мать! На фиг я ее сюда притащил.

— Что он сделал? — повышаю голос, но она смотрит на меня как на барана. — Луиза!

— Ничего. Он тут ни при чем, — пытается выговорить, чтобы не заплакать. Правда, получается хреново.

— Тогда чего ты…

Лу вытягивает руку и тычет мне в морду своим телефоном. Не сразу соображаю, в чем прикол. А потом доходит. Она показывает мне фотку, которую ей в личку слила какая-то подружка. На ней Витька, клуб, куча баб. Он там сосется с кем-то на камеру, а она здесь сидит и рыдает.

— Давай домой отвезу, тут тебе…

— Не нужно, — мотает головой, — мне уже здесь нравится.

Лу улыбается, поднимается с дивана и шагает в гущу событий. Туда, где девки вертят задом. В ней уже прилично алкоголя для ее комплекции. Походу, сегодня нам всем будет весело.

Перевожу взгляд на Рябину и иду к нему.

— Ты в роли няньки? Снова.

— Что-то вроде того, — сажусь на барный стул и открываю бутылку пива.

— А становится все интересней.

— Что?

Рябина кивает на толпу, и я веду взгляд туда. Не знаю, в какой момент я это понимаю, но у меня дергается глаз. Крепче сжимаю стеклянное горлышко бутылки. Первая мысль — запустить ее в этого утырка. Потому что Лу сосется с каким-то козлом.

— Вот сейчас спокойно.

Сава перехватывает мой порыв, загораживает собой и не дает разогнаться.

— Медленно и без резких движений. Просто забери ее отсюда, а с этим я сам разберусь.

— Да ща-а-а-а-ас, — тяну буквы и, скинув Рябинину руку, иду туда. — Ну привет, — хук левой, и пациент готов.

Луизка даже не пискнула. Более того, она, походу, вообще не поняла, что произошло. Стоит, только глазами хлопает.

— Пошли, — тащу ее за руку подальше отсюда. Толпа перед нами расступается. Само собой, такой цирк устроили.

Заталкиваю ее в машину, не обращая внимания на сопротивление. Меня все еще колбасит от ее выходки. Когда сажусь за руль, стараюсь смотреть только вперед. Только прямо перед собой.

— Это несправедливо, — тонкий прорезавшийся голосок рушит все мое псевдоспокойствие.

— Что? — все же поворачиваюсь. Бегаю взглядом по ее лицу, опуская его ниже. Черт!

— Ты не имеешь права мне указывать, — бормочет. — С кем хочу, с тем и целуюсь, — недовольно поджимает губы.

— Меня бы тогда поцеловала, че нет-то? — говорю непринужденно. Как и всегда, свожу все к тупому стебу. Сам же стискиваю зубы.

— Спасибо тебе. За все, — Лу переваливается на левый бок и ведет по моей руке. — Ты мой самый лучший друг.

Ее пальцы отстраняются, а места прикосновений мгновенно покрываются льдом. Переключаюсь на шестую, выжимаю газ. Мы несемся по дороге с бешеной скоростью. Не знаю, как это происходит. Дура. Слепая, ничего не видящая дура.

Бью ладонями о руль, вжимаясь спиной в сиденье.

— Да какой я тебе друг? — взрываюсь.

Меня заносит. Я все отдаляюсь от черты собственного баланса. Лечу вниз и чувствую свободу. Легкость. Слова сами срываются с губ. Сходят так легко, непринужденно. Я ору. Знаю, что ору, потому что внутри меня такая буря эмоций. Черных, мрачных, и все, как одна, завязаны на ней.

— Ты вообще ни черта не видишь? — сильнее напрягаю связки. — Я тебя люблю. Люблю.

Бью по тормозам. Машину слегка заносит, и она делает пару кругов вокруг своей оси. На асфальте остаются полоски тормозного пути в виде колец. Запах резины забивает нос.

— Я тебе не друг! — говорю еле слышно и поворачиваюсь к ней.

Она не шевелится. Первая мысль — ударилась при торможении. Но ремень накинут. Подаюсь вперед, склоняюсь над ее лицом и понимаю, что она спит.

Спит, мать вашу!

6

Луиза.

Адская головная боль. Приподымаюсь на локти, осматривая пространство вокруг себя. Я не дома. И наверное, это даже хорошо. Вчера я впервые попробовала крепкий алкоголь. И кажется, натворила что-то ужасное. Я помню, как на меня орал Клим.

Вот вам и правильная девочка.

— Проспалась?

Его голос кажется сейчас слишком резким, а еще совсем лишним. Я бы предпочла тишину. Клим стоит в дверном проеме. Смотрит на меня с легкой ухмылкой. А я, я хочу спрятаться. Натянуть одеяло себе на голову и не показываться ему на глаза пару дней, а лучше лет. Это же такой позор.

— Стыдно?

Чувствую, как проминается матрац, где-то совсем близко, и выглядываю из-под одеяла.

— Я почти ничего не помню, — облизываю сухие губы.

— Неудивительно, — Клим протягивает стакан воды, содержимое которого я выпиваю с жадностью.

— Прости меня, — качаю головой, — я никогда не пила коньяк.

— Бывает. Что помнишь?

— Рябинину квартиру, фото и то, как ты на меня кричал. А дальше темнота…