Джоан Реддин - Дорогой, единственный, любимый

Теперь она готова была упасть перед Сэмом на колени и умолять вернуться. Но это не поможет. После всего, что она ему наговорила… Нет, слишком поздно.

«Надо бы позвонить Лиз», — уныло подумала она. Мелоди уже довольно долго была дома, но так и не собралась с храбростью, чтобы поднять трубку и набрать знакомый номер. Она понимала, что это нечестно. Лиз — ее подруга, и нельзя позволить, чтобы ошибка Мелоди разрушила их дружбу.

Мелоди решительно сняла трубку.

Лиз, как и обещала, через пятнадцать минут уже стучала в дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, входя.

— Не слишком хорошо, — ответила Мелоди, проводя гостью на кухню. — Я подхватила какой-то вирус и теперь просто с ног валюсь. Поэтому я так долго не звонила. — «Это почти и не ложь, — сказала она себе, — я ведь действительно плохо себя чувствовала».

— Ты была у врача?

— Да нет, зачем? Что мне скажет врач? «Вы подхватили грипп. Возвращайтесь домой, пейте чай с медом, принимайте витамины и побольше спите. С вас пятьдесят долларов». — Она рассмеялась. — Ничего, жить буду.

Мелоди отвернулась и принялась разливать чай. Ей хотелось спросить: как Сэм? Рассказал ли он матери о происшедшем? О многом еще хотелось спросить, но Мелоди знала, что не спросит. Не сможет.

Лиз покачала головой. Ее зоркие глаза внимательно изучали Мелоди.

— Что с вами обоими? На тебе лица нет, а Сэм ходит мрачный как туча. О чем его не спросишь — огрызается. Таким я его не видела с тех пор, как умерла Венди. — Мелоди хотела что-то сказать, но Лиз протянула руку, останавливая ее. — Нет, нет, я обещала Адаму, что не буду вмешиваться. И потом, я прожила уже долгую жизнь и понимаю, что исправить сделанное можете только вы сами.

Она задумчиво постучала пальцем по краю чашки.

— Мелоди, мы с тобой друзья. Я очень хочу тебя понять. Но когда я вижу, как мой сын напивается каждый вечер… — Она невесело рассмеялась. — Знаешь, во мне говорит материнский инстинкт. Порой мне просто хочется свернуть тебе шею!

Она подняла глаза.

— Я дала себе клятву, что не буду ни о чем спрашивать. Но не могу удержаться. — Она прикрыла руку Мелоди своей ладонью. — Что случилось в Денвере? Что произошло между вами? Мне казалось, что вы… что у вас все наладилось.

Слезы текли по щекам Мелоди, и она не пыталась их скрыть. Перед Лиз она могла не притворяться.

— Ох, Лиз! Я вела себя как идиотка! Я порвала с ним.

— Почему? Тебе что, совсем на него наплевать?

— Я люблю его, — еле слышно ответила Мелоди.

— Господи! Почему же тогда?..

— Потому что я испугалась. Потому что я дура. Редкостная дура. — Мелоди попыталась рассмеяться, но вместо смеха из груди вырвалось рыдание. — Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Нет, теперь я абсолютно ничего не понимаю. Если ты все понимаешь и раскаиваешься, почему ты просто не поговоришь с ним?

— Не могу.

Лиз с шумом выдохнула воздух.

— Похоже, я должна выбирать между вами.

— Прости. Если ты выберешь сына, я не обижусь. Я не хочу стоять между тобой и… Сэмом. — Мелоди с трудом вытолкнула его имя из болезненно сжавшегося горла.

— По-моему, ты самая упрямая и тупоголовая женщина на свете, — мрачно заметила Лиз. — Но, как бы там ни было, я дорожу твоей дружбой. Думаю, мы с этим справимся.

— Как? — Мелоди казалось, что несчастней, чем она теперь, быть невозможно. Но с каждым словом Лиз ей становилось все хуже и хуже.

— Просто не будем об этом говорить. Хотела бы я… — Лиз осеклась и грустно покачала головой. — Как бы я хотела!..

Наступило долгое молчание. Женщины сидели рядом, погруженные каждая в свои невеселые мысли. Когда молчание стало совсем невыносимым, Лиз заговорила:

— Ты уже убрала чердак?

— Да нет, я болела. И потом, не хотелось начинать без тебя. А ты выяснила что-нибудь о тетушке Прю?

— Боюсь, сейчас тебе станет еще грустнее, — с улыбкой заметила Лиз. — Я почитала кое-какие старые газеты и журналы и попросила пару своих приятельниц из Исторического музея порыться в архиве. Выяснилось, что, когда таинственный молодой красавец исчез с горизонта, мисс Прю тоже куда-то уехала. Поговаривали, что она сбежала и обвенчалась с ним. Но через некоторое время она вернулась к отцу и больше уже не выезжала из города.

Никто не знает, куда она исчезала. Но вернулась она совсем другой. — Лиз устремила вдаль невидящий взгляд. — До отъезда, насколько можно судить, это была беззаботная юная девушка. Первая красавица в городе. Не пропускала ни одного бала. Светская хроника тех лет пестрит ее фотографиями. Однажды ее даже выбрали Майской королевой.

Вернувшись в Эврику, она заперлась в доме и посвятила себя заботам об отце. Честно говоря, я ей не завидую. Судя по всему, Эфраим Блейк был тяжелым, черствым человеком и интересовался только своим бизнесом.

— Печальная история, — тихо произнесла Мелоди. Она думала о своей истории, так похожей на судьбу тетушки Прю.

— Это верно. — Лиз решительно поднялась со стула. — Ладно, хватит на сегодня печальных историй. Может быть, займемся чердаком?

— Давай, — поддержала идею Мелоди.

Но ее энергии хватило ненадолго. Уже через двадцать минут она почти упала на пыльный сундук.

— Извини, Лиз. Не знаю, что со мной такое. Рукой пошевелить не могу.

Лиз присела рядом и обняла Мелоди за ссутуленные плечи.

— Мелоди, тебе надо сходить к врачу. Пусть пропишет витамины или еще что-нибудь.

— Наверно, ты права. Работая в таком темпе, мы никогда не кончим.

— Не беспокойся об этом, Мелоди. Иди к доктору, лечись и поправляйся.

Мелоди без труда попала на прием к врачу в Фейетвилле. Конечно, это далеко, но лучше потратить сорок пять минут на дорогу, чем знать, что твое здоровье обсуждает весь город. К тому же в Эврике не было докторов-женщин.

«А доктор действительно прописал витамины», — устало подумала Мелоди, садясь на кровать. И принимать их надо будет по крайней мере семь месяцев.

Она со вздохом растянулась на кровати. Сейчас Мелоди уже жалела о том, что холода кончились и перина убрана в сундук до следующей зимы. Без перины постель казалась холодной и жесткой.

…Мысль об аборте Мелоди и в голову не приходила. Она всегда мечтала о ребенке. Майкл не хотел иметь детей, и Мелоди уже свыклась с горькой мыслью, что ей не суждено баюкать на руках собственного младенца. Сэм ушел и больше не вернется, но живая память о нем останется у Мелоди навсегда.

Первое потрясение прошло, и теперь Мелоди чувствовала, как глубоко в сердце зарождается тихая, робкая радость.

Тилли вспрыгнула на кровать и улеглась рядом.