Маша, Машенька, Машуня… или Любовь вопреки - Вета Маркова

— Да, мы такие, — ответил Артур и ушел на террасу, оставив меня на кухне с отцом.

Последняя неделя свободы

На свадьбу были приглашены все одногруппники Артура, не только парни, но и девчонки. Их группа была очень дружной и даже по истечении столького времени после окончания института, они достаточно тесно общались и были в курсе событий друг друга. У них было заведено на свадьбах гулять в полном составе. Артур был последним холостым из группы, поэтому традицию решил не нарушать. Была одна проблема: Костя и Рита. В августе они официально развелись. На работе они пересекались, все было дипломатично, в рамках приличия. Рита последнее время не пила, во всяком случае, так говорили. Дети жили и с ней, и с ним, по очереди, как договорятся, хотя по решению суда с Костей. Но на свадьбе будет Маришка. Рита о ее существовании в жизни Кости еще не знала. Как, впрочем, и все остальные, в тайну ребят были посвящены только мы с Артуром. Будут и дети, их не с кем оставить. Ритина мама отказалась сидеть с внуками. Дети Марину хорошо знали, она с ними летом часто встречалась, ходили вместе на пляж, Марина играла со Стешей, каталась на каруселях со Степой, учила их плавать. Маринка детям нравилась, они льнули к ней, когда были вместе. Что можно ожидать от Риты, когда она узнает о другой женщине рядом с ее, хотя и бывшим, мужем? Справится ли Костя со своими женщинами? В Маринке я не сомневалась, она умная и мудрая, хотя и молодая, своего мужчину она не упустит и в обиду себя и его не даст. Я была уверена, что она сделает это очень деликатно. А вот Рита? Что можно ожидать от нее?

Дэн с Каринкой репетировали роль свидетелей. Если на первый день были приглашены ведущие и роль ребят сведена до минимума, то второй день полностью ложился на их плечи. Они уверяли нас, что готовы.

Мы же недели за две до свадьбы полностью потеряли покой и сон. Нервы были на пределе. За неделю до свадьбы решили привести себя в порядок. Уехали на дачу в пятницу, отключили телефон и ушли в свой мир. С собою взяли только диссертацию Артура. Любовь и работа сделали свое: за двое суток мы отдохнули на всю катушку, выспались, насытились друг другом и поработали. Даже Шуша сказала, что мы посвежели и глаза снова светятся нежностью и любовью, а это так необходимо для молодоженов.

Но, на последней неделе нас ждало еще одно испытание: Шуша не разрешила нам спать вместе и свела наше общение наедине до минимума. Артур был переселен в ее комнату и спал теперь под контролем бабушки, так как она не доверяла Артуру в этом вопросе, от слова «совсем». Ваграм Ашотович подшучивал над Артуром, говорил, что Шуша знает свое дело, на свадьбе будем желать друг друга, как первый раз. Они с Натэллой, оказывается, это тоже проходили. Не знаю, как это выдерживал Артур, но даже мне было тяжело. За два месяца я привыкла засыпать и просыпаться в его объятиях.

К концу недели старания Шуши действительно дали свои плоды. Мы были голодными друг другом. Виделись редко, только за завтраком и ужином, иногда днем в кафешке, дома рядом с нами всегда находилась или Шуша, или отец, в четверг приехали мои родители и надзор усилился. Так что к утру субботы мы хотели быть вместе настолько сильно, что даже если бы сценарий свадьбы пошел в трам-тарары, мы бы этого не заметили.

Наш день

Наступило утро. Встала легко. Струйки воды смыли остаток сна, вернулась реальность. С ее возвращением вернулся мандраж. Я ничего не могла поделать. Когда рядом находился Артур я ничего не боялась, мир был прекрасен и светило солнце, даже если было пасмурно и лил дождь. Но если его рядом не было — земля уходила из-под ног и бушевали бури. Я ничего поделать не могла. В таком состоянии мне нужно было продержаться до десяти часов, то есть еще четыре часа. Они пролетят быстро, в этом я была уверена, за заботами и приготовлениями, последними хлопотами и боязнью чего-либо забыть, ничего не упустить из вида.

В ванную зашла мамуля:

— Доброе утро, Машенька. Выспалась?

— Не знаю, мамуль. Я не уверена, что вообще спала, — задумчиво произнесла я и честно призналась. — Боюсь.

— Доча, ты чего? Все же хорошо, жених красавец, сама выбирала, — мамуля обняла меня, прижала к себе. — Бояться нечего. Я понимаю, не знала бы вкус мужчины, можно было бы испугаться, а сейчас что? Вы жили вместе. Все знаешь. Ничего не поменяется…

— Мамуль, пусть Артур на секундочку зайдет. Мне спокойнее будет. Он знает, как меня успокоить, — попросила я.

Не знаю, исполнила бы мама мою просьбу или нет, но дверь в ванную распахнулась, на пороге стоял Артур.

— Извините Нина Алексеевна, одну секунду, Вы ничего не видели, ничего не слышали, ничего не знаете. Только, пожалуйста, Шуше не говорите, — взмолился жених.

Мамуля выскользнула из ванной, Артур щелкнул замком. Мы остались одни. Я повисла у него на шее. Нам были не нужны поцелуи, нам нужно было просто знать, что мы рядом, вместе, навсегда. Но, поцелуй, конечное, был, наш… особенный…

— Машунь, все будет хорошо. Я обещаю. Не бойся, я никуда не денусь, — посмеялся он, узнав, что я не спала всю ночь и мне страшно, потом уже без шутки добавил. — Представляешь, сам волнуюсь. Отец сказал, что все волнуются, это нормально.

Он взял полотенце и ушел принимать душ на свою половину квартиры. Я, немного постояв для приличия, вышла из ванной.

Дальше было спокойнее. Пришла тетя Тая, мама девчонки из группы, сделала укладку, помогла сделать макияж.

— Все должно быть очень нежно. Она — бутон на этом празднике жизни.

Руки у тети Таи золотые, получилось обворожительно.

Потом пришли девчонки. В квартиру были приглашены только самые близкие — Карина, Марина, Вета и Оля, остальные подойдут во Дворец. Девчонки сновали по двум половинкам квартиры, уже успели познакомиться с родственниками и холостыми друзьями Артура, и приносили мне новости с другой половинки. Мне не разрешалось выходить даже из спальни.

Когда всё и все были готовы, мамуля попросила всех выйти из спальни. Со мной остались только мамуля и бабушка. Мамуля помогла одеть платье, сама приколола фату. Мне разрешили посмотреться в зеркало.

— Ну, как, Машенька?

— Хороша, — подтвердила я мамины ожидания, я себе понравилась. — Спасибо, мамуля, мне все