Кэтрин Крилл - Техасская свадьба

— Оставайся, — согласилась со вздохом Клэр.

Чувствуя себя совершенно измотанной и физически, и морально, она посмотрела на Мику и сказала:

— Ты можешь ехать домой и поспать. Незачем троим оставаться здесь. Сэди тоже надо рассказать о случившемся.

— Я вернусь на заре, — пообещал он.

Мика уходил нехотя, но успокаивал себя тем, что придумал хороший план, как остаться. Сейчас он действительно поедет домой, расскажет все миссис Бишоп, а потом проведет ночь под звездами недалеко от хижины. Как и Салли, он не выпустит ружье из рук.

— Мисс Клэр?

— Да, Мика?

— Мистер Логан прекрасный человек. Он очень сильный. С ним будет все в порядке.

— Я надеюсь. — Она слабо улыбнулась и снова села возле Рэнда.

Салли закрыл за Микой дверь на засов и настоял, чтобы она хоть немного поела и поспала. Клэр заставила себя пожевать кусочек хлеба и запила его водой, но больше ничего не могла проглотить. Беспокойство сжирало ее, ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Одна и та же молитва крутилась у нее в голове, когда она смотрела на спящего мужа. Картины прошлого, настоящего и будущего толклись в мозгу. Но как однажды сказал Рэнд, важно лишь то, что происходит сегодня, сейчас. Он должен выжить. Должен.

Ночь была на исходе. Салли сидел на полу, опершись о стену, держа спину очень прямо, в любую минуту готовый к защите Клэр и Рэнда. Клэр, сидевшая в ногах у мужа, склонила голову на руки. Огонь в печи догорал. Небо стало совсем черным, как бывает, когда слабые, еле заметные лучи солнца начинают появляться из-за горизонта. — Наступает утро, миссис Логан. Резко вскинув голову, Клэр испуганно поняла, что заснула. А еще больше испугалась, догадавшись, что это говорит Рэнд. Она посмотрела в сторону кровати и в полутьме хижины разглядела его слабую улыбку.

— Рэнд!

Волны радости и облегчения затопили ее, она поспешила к изголовью, схватила обеими руками его руку, потом проверила, нет ли у него жара. Но лоб его был прохладный, взгляд совершенно ясный. Как замечательно… Здорово… Ясный взгляд!

Его глаза с любовью осматривали мятую одежду Клэр и медовую копну непричесанных кудрей, которые, обрамляя милое лицо, падали на плечи.

— Ты здорово выглядишь, — довольным голосом пробормотал он.

— И ты тоже. — Она улыбнулась и снова стала серьезной. — Тебе больно? — спросила она и перевела взгляд на его перевязанное плечо.

— Немного. — Он попытался сесть, но она тут же, заставила его снова лечь. — Доктор говорит, тебе нужен абсолютный покой. Ты должен лежать несколько дней, не вставая.

На лицо набежала тень, и прерывающимся голосом Клэр объяснила:

— Ты потерял очень много крови, Рэнд. Ты не можешь…

— Итак, — из-за ее спины вдруг раздался голос Салли, — ты проснулся. — Он поднялся и хмуро посмотрел на Рэнда. Казалось, он сейчас спросит о самочувствии, но вместо этого старик заявил: — Черт побери, сегодня очень холодное утро. — И пошел разводить огонь.

— Старый ворчун сидел здесь всю ночь, — сказала она Рэнду тихонько.

— Ну что ж, значит, он разрешил мне жить.

— Да, ты будешь жить. — Клэр еще раз ласково потрогала его лоб. Зеленые глаза смотрели с надеждой и любовью, о которой она собиралась ему сказать в подходящий момент. — Но ты должен слушаться доктора и расслабиться.

— К завтрашнему дню я буду на ногах, — поклялся он.

— Возможно. — Она понимала, что бессмысленно сейчас спорить с ним.

— Я мог бы вернуться на ранчо хоть сейчас. — На самом-то деле он думал не столько о себе, сколько о Клэр.

— Да… Там я смогла бы лучше ухаживать за тобой, — нерешительно проговорила она.

Едва она договорила эту фразу, как он подтянулся и сел в кровати, морщась от боли в плече. Он никогда бы не признался, но голова у него закружилась.

— Мы что, уезжаем? — хрипло спросил Салли.

— Да, — подтвердил Рэнд. Он улыбнулся, когда Клэр подошла ближе и обхватила его за талию, желая помочь. Он все еще был без рубашки и очень хорошо почувствовал прикосновение ее тела к обнаженной коже, отчего дух его воспарил сильнее, чем от любого тонизирующего напитка. — Вообще-то я должен радоваться, что стал на время инвалидом, — сказал он, после того как Салли погасил огонь и вышел.

Он согласился побыть в постели, но только один день. Клэр оказалась очень способной и преданной сиделкой, она неотступно следила, чтобы ему было удобно. Она делала примочки из толченой коры бузины. Она обтирала его до пояса губкой, намоченной в теплой воде. Он не был против, если бы то же самое она проделала и с нижней частью. Но хотя эта «мука» и была бы сладкой, а все равно оставалась бы мукой. Поэтому он предпочел мыть себя ниже пояса сам.

Когда наконец, день сменился вечером, стало ясно, что Рэнд выздоравливает. Клэр вошла в комнату с деревянным подносом в руках, на котором стояли чашки с бульоном и ромашковым чаем, приготовленные Сэди.

К этому времени Клэр успела помыться и переодеться в веселенькое хлопчатобумажное платьице; длинные шелковистые волосы каскадом спадали на плечи, глаза так и сыпали искры, когда она закрыла за собой дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, ставя поднос на столик возле кровати.

— Очень одиноко. — Его взгляд потеплел, когда он увидел ее.

— Хармони хочет навестить тебя.

— Но я не совсем это имел в виду. — Он постарался сесть в постели и провел рукой по густым волосам. — А что скажут другие работники, обнаружив, что ты держишь меня в своей кровати?

— Ну, наверное, что я совсем спятила, — ответила Клэр, сложив руки на груди.

— А ты и правда спятила?

— Да почти. — В голосе зазвучали предательские нотки, она опустила глаза под его проницательным взглядом. — Когда я услышала, что в тебя стреляли, мое сердце тут же остановилось.

Признание вышло не совсем таким, как она думала, однако она не пожалела о нем, когда услышала:

— Тогда, пожалуй, в меня стоило стрелять.

— Стоило? — повторила она и с негодованием посмотрела на него. Потом расцепила руки и подбоченилась. — Да ради Бога, Рэнд Логан! Ты понимаешь, через что заставил меня пройти? Я боялась, что ты умрешь. Если бы ты умер, то я…

— Клэр, — он произнес ее имя тихим глубоким голосом, отчего у нее дрожь пробежала по всему телу. — Я уже начинал думать, что никогда не услышу от тебя таких слов.

— Каких слов? — спросила она, будто не понимая, о чем идет речь, и повернулась за бульонной чашкой.

— Что ты меня любишь.

— А я этого и не говорила. — Она, конечно, вредничала, но ей хотелось отплатить ему за все свои муки.

— Тогда скажи это сейчас. — Он схватил ее за руку, и она вскрикнула, когда он потянул ее вниз, на кровать.